Вход располагался со стороны Миллингтон-стрит и выглядел типичным тюремным входом: массивные железные ворота, открывающиеся только за тем, чтобы пропускать автобусы, оборудование и большие грузовики. Были и ворота поменьше – для легковых автомобилей, автофургонов и маленьких грузовиков. И имелась дверь с турникетом – для пешеходов, которая вела в короткий туннель. На задней, внутренней стороне стен располагались разнообразные приемные и офисы, где охранники были вооружены и пистолетами, и полуавтоматическими винтовками. Удобно, что полые стены и большие сторожевые башни можно было использовать в качестве помещений.
Предъявив полицейский значок, Делия проехала внутрь, припарковалась, а затем прошла к указанному ей офису, где оставила свой девятимиллиметровый «парабеллум» и «дешевый ствол» – карманный пистолет небольшого калибра, – после чего спросила доктора Уэйнфлит из ХИ.
ХИ был выстроен с нуля и ухитрялся выглядеть более стильным, чем большинство общественных зданий, хотя имел не вдохновляюще прямоугольную форму и не изобиловал остеклением. Имеющееся там стекло, вероятно, было ударопрочным и безосколочным, учитывая контингент пациентов, что неизбежно делало его очень дорогим. Зато архитектор облицевал стены декоративным камнем, так что посмотреть на здание было приятно.
Витиеватая дорога, ведущая от Психушки к ХИ, оказалась пустынна, если не считать патрульной машины, медленно проехавшей мимо Делии в ту же сторону. Единственный находившийся в поле зрения человек, помимо патрульных, был пешим и большими шагами двигался ей навстречу. Одетый в серую футболку и короткие шорты, он шел босиком и, казалось, не замечал, что августовское солнце плавит асфальт. Подошвы его ступней как будто сделаны из цельного асбеста, подумала детектив. Физически великолепно развитый экземпляр, наводящий на мысли о чем-то армейском, которого совершенно невозможно было принять за заключенного. Кроме того, заключенные не могли свободно перемещаться по территории, даже те, что состояли под постоянным наблюдением в ХИ. И красивый мужчина вдобавок, отметила Делия, когда он приблизился с непроницаемым лицом. Оказывается, он направлялся к ней! В трех футах от нее он остановился и кивнул.
– Сержант Карстерс? – спросил он.
– Да, это я.
– Доктор Уэйнфлит попросила меня вас встретить. Она в данный момент не в своем кабинете, но подойдет туда, как только сможет.
Идеальная учтивость, тем не менее никакого чувства. Кто он?
– Кто вы, сэр? – спросила она вежливым тоном.
– Уолтер Дженкинс. Я помощник доктора Уэйнфлит.
– Приятно с вами познакомиться, мистер Дженкинс.
После этого они шли в молчании. В кабинете Дженкинс усадил Делию в удобное кресло, принес ей кружку кофе, гораздо лучшего, чем сварили бы в большинстве учреждений, и оставил бы ее рассматривать лежавшие на кофейном столике журналы, если бы она дружески не подняла руку.
– Чем занимается помощник доктора Уэйнфлит? – с улыбкой спросила она.
На его лице не отразилось никаких эмоций. Более того, подумала Делия, словно бы нескольким шестеренкам пришлось зацепиться друг за друга, прежде чем ответ был готов.
– Первое и самое главное – кофе, – ответил он, отнюдь не в шутливой манере. – У меня хорошая память, которую она находит большим подспорьем. Доктор говорит, что моя память и ее память хорошо сочетаются и что их объединенная мощь на самом деле больше, чем простая сумма их обоих.
– Не это ли называется гештальтом?
– Да. Вы психиатр? – Он задал вопрос, не выказывая подлинного любопытства, скорее просто для того, чтобы поддержать вращение шестеренок.