В подтверждение своих слов он взмахнул бараньей ногой и продолжил:
— Что ж это получается, господин староста? Птицу вы в таверну поставляете битую, а она взяла и улетела!
— Не добили, — сокрушенно покивал староста. — Торопились очень, господин стражник. О вас же и переживаем, чтоб, значит, не пришлось вам сухим пайком долго давиться-то.
— Вы уж поаккуратнее, — посоветовал ему стражник. — Это хорошо я мимо шел, поймал, а ну как в другой раз они по всему селу разлетятся? Как ловить будете?
— Непременно прослежу, чтоб такое не повторялось! — горячо заверил его староста. — Каждую птицу буду проверять самолично!
Любомир в дверях давился от сдерживаемого смеха. Янко и Борко, поникнув головами, смирно стояли возле полки и изображали раскаяние. Зоя смотрела на весь этот цирк в полнейшем недоумении.
— …и веревкой каждого перевязывать! — завершил свой спич староста. — А теперь пойдем мы, коли у госпожи магички вопросов али замечаний каких нет больше.
Зоя кивнула, Любомир отошел, освобождая проход. Янко и Борко с топотом ломанулись к выходу, следом за ними важно прошествовал староста, на прощание наградив Зою недобрым взглядом.
— Спасибо, что помог, — негромко сказал Любомир, забирая из рук товарища гуся и баранью ногу. — Зоя, куда это?
— В ту дверь, — махнула рукой девушка. — Объяснит мне кто-нибудь, что это было? Чаю хотите? Только к чаю у меня ничего нет.
— Из ваших прелестных ручек с удовольствием, — снова заулыбался блондин. — Мирек нас не представил, так я сам представлюсь, вы не против? Я Мартин, командир второго отряда пограничной стражи в этом всеми Богами забытом месте. Впрочем, сегодня я понял, что Боги снизошли к моим молитвам, и посланницу их милости я имею счастье лицезреть сейчас…
— Гусь, — напомнила смутившаяся Зоя. — Он же ощипанный был. Как он мог улететь?
— Там окошко в кладовой, — объяснил вернувшийся Любомир. — Продукты заносят, заклинание их считает, староста получает за них деньги. Если выкинуть продукты в окно, они в расход не пишутся. Ты бы все равно сразу во двор не пошла, они бы успели подобрать.
— То есть это…
— Это староста со всем семейством обедает, а казна ему за это приплачивает, — усмехнулся Мартин.
— Удобно устроились, нечего сказать, — покачала головой Зоя. — Спасибо вам большое.
Продолжая беседовать, они вернулись на кухню. Зоя выставила на стол остатки засахаренного меда, набрала воды в чайник и, вздрогнув, чуть не уронила его себе на ногу. Со двора донесся истерический женский визг и вопль:
— Мамочки! Спасите-е-е!
Глава 10
Мартин с Любомиром немедленно побежали во двор. Зоя чинно проследовала за ними, здраво рассудив, что два крепких парня всяко лучше нее спасут неизвестную ей девицу.
— Помогите! Убивают! — продолжала надрываться незнакомка. — Ой, здрасьте, господа стражники. А тут вот. Это.
— Веревка, — констатировал факт Любомир. — Лежит.
— Ой, мамочки, — всплеснула руками девица. — А я иду, смотрю — змея! Напугалась как, аж сердце в пятки ушло. Здрасьте, госпожа магичка! Меня батя прислал. Там мужики с ручьев вернулись, рыбу наловили, спрашивает, рыбу надо вам?
— Нет! — хором рявкнули оба стражника, не дав Зое шанса ответить. — Не надо рыбу!
— Ну как скажете, а то хорошая рыба, свежая. Живая еще. Прыгает.
— Нет-нет, спасибо, пока всего достаточно, — отказалась Зоя, представив себе прыгающую по кладовой рыбу.
— Ну как знаете, — развела руками девица. — А только батя просил передать, что рыбы долго еще не будет. Тама наверху камни обвалились, к ручьям не пройдешь теперь.
Стражники переглянулись.
— Сами обвалились? — обманчиво мягким тоном спросил Любомир.
Довольная вниманием девица затараторила что-то о ночном дожде, оползнях и срубленных в прошлом году деревьях. При этом она не переставала вертеться, улыбаться обоим стражникам и с легким превосходством посматривала на Зою. Та мысленно сравнила себя и пришлую нахалку — одни нахалы в этих Бобрах! — и приуныла. Крепенькая, как наливное яблочко дева была наряжена в рубашку тонкого полотна и теплое шерстяное платье с яркой вышивкой. На плечах у нее красовалась отороченная мехом накидка, в ушах поблескивали серьги. Довершали картину светлая коса толщиной с Зоину руку и яркие голубые глаза, обрамленные пушистыми темными ресницами. Встрепанная Зоя в мятом сером платье под горлышко смотрелась рядом с ней, как воробей рядом с павлином.