Обычно она старалась экономить, покупала продукты по акциям, не пропускала ни одной распродажи и перед покупкой тщательно обдумывала — нужна ли ей именно эта вещь? Но сегодня экономить не хотелось. Хотелось купить баранину, хороший рис, наварить плова и хоть ненадолго забыть о полезной, но такой невкусной гречке с куриной грудкой.
— Так и сделаю! — громко объявила Зоя и поволокла пакет с кофеваркой к мусоропроводу.
— Удачи! — пожелал ей мужской голос и отчетливо хихикнул.
Зоя пожала плечами, кое-как протолкнула пакет в люк и побежала вниз по лестнице.
В дверях подъезда ее перехватила Вера Павловна, вцепилась в рукав и злобно спросила:
— Чегой-то у тебя музыка так орала с утра?
— Это не у меня, это в семьдесят второй, — ответила Зоя, выдираясь из цепких бабкиных пальцев. — Как будто вы не знаете.
— Нет, милочка, когда в семьдесят второй, у меня чашки в шкафу дребезжат, — поблескивая глазками, заявила Вера Павловна. — А сегодня стаканы тряслись, так-то!
— Это от вашего грохота весь дом трясется! — обозлилась Зоя. — Еще раз начнете по стояку барабанить, жалобу напишу! В управляющую компанию, что вы общедомовое имущество портите!
— Ишь… — растерялась бабка. — Гляди-ка, самая умная, что ли, нашлась? Жалобу она напишет. На меня?
— Именно! — рявкнула Зоя.
Вера Павловна поджала губы и сделала шаг в сторону. Зоя отпихнула ее плечом, открыла тяжелую железную дверь и, делая вид, что не слышит шипения в спину: «Чтоб тебе провалиться!», шагнула через порог.
Бетонное крыльцо под ногами дернулось, прогнулось, словно резиновое, а потом куда-то исчезло, и Зоя рухнула в серую пустоту, в которой кружились мелкие черные хлопья. Последнее, что она услышала, был грохот захлопывающейся двери, а потом наступила абсолютная тишина.
Глава 1
Чья-то рука бесцеремонно потрясла Зою за плечо и озабоченный женский голос проговорил:
— Зоя, вставай, скорее! Ты опоздаешь на распределение!
Зоя привычно потянула одеяло на голову. В доме царила удивительная тишина. Никто не орал, не бегал, не лаяла соседская собака. Зачем эта странная женщина будит ее так рано? Если в семьдесят второй еще не включили музыку, значит, еще нет семи утра, можно еще поспать. Кстати, а кто это вообще и как она попала в ее, Зоину, квартиру?
— Просыпайся же, ну! — не унималась незнакомка. — Тебе нужно еще успеть зайти к лекарю, а ты валяешься.
— Куда зайти? — удивилась Зоя и рывком села на кровати. Голова немедленно закружилась, к горлу подступил кислый комок.
— К лекарю, — растерянно ответила низенькая темноволосая девушка. — Как ты себя чувствуешь? Господин лекарь вчера напоил тебя каким-то снадобьем, сказал, что к утру все должно пройти.
— Отвратительно, — выдавила из себя Зоя и тут же об этом пожалела. Тошнота стала сильнее, а комната принялась медленно вращаться.
— Я сейчас позову его, подожди немножко, — всплеснула руками ее собеседница, подхватила юбки странного, словно из сериала про средневековье, платья, и выбежала из комнаты.
Вращение замедлилось, а потом и вовсе прекратилось, и Зоя рискнула осмотреться. Милая уютная комната, стены выкрашены в приятный бледно-желтый цвет. Паркетный пол с причудливым узором, высоченные потолки — метра четыре, не меньше. Три шкафчика, три письменных стола, три кровати, на одной из них сидит она, Зоя Красильникова, и совершенно не понимает, как она сюда попала и что тут вообще происходит! И одета она, между прочим, не в длинную футболку с розовым зайчиком, и даже не в джинсы и толстовку, в которых выходила из подъезда, а в белую ночную рубашку с длинным рукавом и кружевными манжетами. Да еще и браслет на запястье
— Наверное, я сплю, — неуверенно сказала Зоя. — И мне все это снится. Только почему голова так болит?
Скрипнула дверь, и в комнату вошел благообразный господин с коричневым саквояжем. Зоя с изумлением оглядела его костюм, вызвавший в памяти полузабытое слово «сюртук», тщательно расчесанные пушистые бакенбарды, напомнила себе, что присниться может и не такое и попыталась выдавить из себя вежливое приветствие. Голова тут же взорвалась болью, а комната снова начала кружиться.