Стало совестно вдвойне. Немощному Борису было под силу причинить настоящую боль только тем, кто был к нему неравнодушен и добр. Для всех прочих от оставался абсолютно безобидным и беспомощным до ничтожности. Ссориться окончательно не хотелось. Что ж, имелся проверенный способ, как спасти ситуацию. Борис хорошо освоил его ещё в детстве: нужно начать жаловаться на собственную слабость. На такого никто сердиться не станет. От скольких тумаков и неприятностей его уберёг этот нехитрый метод. Поможет и теперь.
– Понимаешь, я не представляю жизнь до такой степени… Подумалось недавно, ведь даже если бы у меня на одни сутки появились какие-то сверхспособности – например, летать бы научился – я не знаю, что с этим делать? Как воспользоваться удивительным шансом? Скажем, как достать огромные деньги, чтобы потом жить нормально. Ты пойми, я не смог бы ограбить банк, даже если бы умел летать или становиться невидимым. Мне и чудо не поможет стать счастливее. А уж без чуда…
Борису не пришлось ничего выдумывать, всё так и было. Как же сильно он изменился… Наверное, это произошло из-за нищеты. Сколько они не виделись? Безденежье чудовищно портит литературу. Многие писатели теряют из-за него нравственные ориентиры и совесть.
– А чего ты всё про материальные ценности? – попытался сбить градус накала Горенов.
Борис засмеялся, потом покраснел, но выглядел уже не так жалко, хотя продолжал ныть:
– Может, с такими возможностями нужно было бы совершить что-то совсем другое, но я не знаю что… Глупо в тот единственный день, когда ты умеешь летать, сидеть у себя дома за письменным столом. Но, скорее всего, я бы так и поступил.
– А ты представляешь, сколько полёт может дать?.. – напрашивалось слово «вдохновения», но Георгий сдержался. С давних пор у них было не принято использовать подобные несостоятельные термины. – …Дать тебе как автору. Можно же написать роман от лица птицы.
Борис махнул рукой:
– Это никому не интересно… Ты уже давно мог бы написать текст от лица рыбы, но почему-то не пишешь. – Он взбодрился, найдя такой крепкий контраргумент. В голосе появились нотки гордости.
– В том-то и проблема, Боря, ты странно смотришь на жизнь. Думаешь, что если не смошенничать, то счастливым стать не получится. Ты воспринимаешь спокойное существование как какой-то немыслимый трюк. А тебе нужно писать и не волноваться.
– Гоша, я не знаю, что делать… Я хочу просто жить…
– То-то и оно! Ты хочешь просто жить, но думаешь о том, как сжульничать. Как обхитрить судьбу. А жульничают те, кто хочет большего, чем «просто жить». Те, кто хочет победить. Хочет, но не может. Тогда они подделывают результаты, принимают допинги, воруют, присваивают чужое… Если действительно хочешь просто жить? Просто живи! Успокойся, Боря! – Горенова медленно наполняла зависть. Он сам бы хотел оказаться на месте своего собеседника. Чтобы кто-то поговорил с ним в таком тоне. Не поддержал, а скорее «прочистил мозги». Какая это, в сущности, сказочная роскошь – сомневаться, советоваться… Но на свете теперь не было человека, который мог бы ему с этим помочь.
– Что ты! – отмахнулся Борис. – Я не хочу победить. Это лишнее, баловство. Но тебе не кажется, что иногда нужно сжульничать для того, чтобы просто не пропасть? Или чтобы проиграть окончательно и дать начаться другой игре?
Георгий не хотел отвечать. Он сердито чокнулся с рюмкой, стоящей возле друга, выпил и продолжил рассуждать так, как ему было удобно:
– Я никогда не мог понять, почему ты не хочешь выиграть.
– Потому что слабое сильнее всего. И надёжнее всего. Любой победитель рано или поздно проиграет. Послушай… – стало видно, что Борис начал сочинять. При этом его лицо всякий раз становилось увереннее и спокойнее. – Ты говоришь, кто-то жульничает, чтобы выиграть. Но что, если обманщик окажется неумехой или неудачником, а потому в результате потерпит поражение? Значит, может случиться и наоборот: кто-то станет хитрить, чтобы проиграть, а в результате победит. Сейчас же вообще – «время наоборот». Теперь бы не дьявол пришёл к Богу, а Бог пришёл к нему и предложил: отдай мне хотя бы одного…
– Нет, – Горенов поморщился, – я тоже люблю ставить с ног на голову, но всё перевернуть не удастся. Если ты пытаешься проиграть в шахматы, отдавая собственного ферзя даром, ты вряд ли сможешь случайно выиграть.
– А в покер? – Бориса всё сильнее охватывал азарт. – Это же зависит от игры, Гоша. От её правил. Хочешь поражения, сбрасываешь тузов, а в результате тебе приходит стрит или флеш!
Он не был картёжником, но в каждой писательской голове хранится множество странных сведений на случай: авось пригодится. Вот и пригодилось. Такой Борис, вошедший в творческий раж, был куда милее Георгию. Он напоминал старого друга. Точнее попросту был им.