Я чуть бокал не уронила от такой наглости. Для начала двинула наглецу под дых, потом еще хотела добавить, развернувшись… И обомлела.
Этого парня я приметила сразу. Его трудно не приметить. Такие привлекают внимание везде, где бы не находились. Уверенные в себе мажоры, не знавшие проблем труднее выбора отеля на курорте или очередной машины. Те, у которых весь мир у их ног, и они прекрасно об этом знают.
Сейчас многие из них самовыражаются через соцсети и поэтому все время креативят что-то в своей внешности. Ведь больше им заняться нечем. Вот и этот креативил, кративил, да не выкреативил. Или перекреативил.
Его яркие пурпурные волосы в виде модной вариации панка бросались в глаза с любой точки площадки. Я без понятия, как называется такая стрижка, отстала от тенденций. Впрочем, никогда и не была в них сильна.
Наглые порочные глаза, как и пристальный взгляд черных глаз, тоже не оставляли равнодушными. Не люблю таких мажоров. Истеричны, капризны, твердолобы, но считают, что знают о жизни все. Может о богатой жизни они что-то и знают, но о жизни в целом, ни черта.
Но вообще, такой на меня смотреть не должен был, не то что лапать.
Я не в его системе ценностей. В его системе ценностей – деньги, дорогие тачки, частные самолеты и яхты. И гарем моделей. Ни к одному из пунктов списка я не подхожу. Даже под яхту, если брать ее как разновидность баржи. Так ведь обидно обзывают толстых людей? «О, баржа поплыла», - не раз я слышала у себя за спиной от одноклассниц. Но и за яхточку меня не принять, ибо она стоит миллионы долларов, а у меня на счету в данный момент даже трех тысяч рублей нет. К моменту зарплаты у меня не остается ничего, не умею копить.
Поэтому я немного растерялась. Скажу прямо – ошалела. И произнесла не то что думала:
- Что это у тебя?
- Где? – не понял он, кривясь и потирая ребра.
Можно подумать, я ему их парочку сломала, ага. Неженка.
- На голове. Только не отвечай также остроумно, что волосы. Вижу, что не мочало. Что это за прическа?
- Хаер.
Глядя на мое недоуменное лицо пояснил:
- Канадка.
Не дождавшись реакции:
- Андеркат.
Произнес он три слова, добавляя по мере того как у меня вытягивалось лицо. Ни слова не поняла.
- Стрижка канадка или андеркат, если не по-нашему, - нормально объяснил он, присаживаясь на соседний барный стул. – А подвид – хайер.
- Ясно, - сказала я.
И отвернулась к бокалу на барной стойке.
- А ты тут какими судьбами? Я тебя впервые вижу, - решил он продолжить неудачное знакомство.
- С подругой пришла. Платье выгуливаю, - ляпнула я.
Он усмехнулся и прожег меня взглядом черных глаз. Выразительно перевел взгляд на мое декольте и завис.
- Хорошее платье, выразительное. Подчеркивает твои весомые достоинства.
- Ты что-то имеешь против моего веса? – вспылила я.
- Не-не, мне все очень нравится. Ты такая аппетитная, - выдохнул он и снова потянулся ко мне в попытках заграбастать наглыми ручонками и пощупать мои аппетитные места.
А я, конечно, подозревала, что он пьян, но сейчас учуяла это так откровенно, что поморщилась, отодвинув парня обратно на табуретку.
- Эй, парень. Я знаю, что моя грудь всем нравится. Это не повод давать всем ее щупать. Ты пьян вообще. Иди домой. Ты помнишь, где твой дом?
- Ну зачем ты так со мной?
Он снова повис на мне и пытался уткнуться мне носом в шею, а руками облапать за все выступающие места.
- Ты такая аппетитненькая, такая мягкая, такая секси… черт, я перевозбужден. Давно я так не возбуждался. Кончу сейчас от вида одной только груди твоей, - дышал он жарко и крепко прижимал к своему, на удивление, твердому торсу и не только.
- Слушай, придурок, отстань от меня, - мне пришлось применить силу, чтобы оттолкнуть наглеца. – Совсем уже. Думаешь, если я с лишним весом, мне приятно слушать всю эту похабщину? Считаешь, что у меня недотрах что ли? И я задеру юбку только от того, что ты на меня обратил внимание?
Тут я вспомнила, что у меня под юбкой и внутренне рассмеялась. Абсурдная ситуация.
Пусть парень и не в моем вкусе, но я уверена, у него куча поклонниц. Он пристает ко мне. И я не ханжа, чтобы не провести одну ночку чисто ради телесного удовольствия. Тем более отношений я не хочу, а секс как таковой люблю. Но парень слишком пьян. А я в трусах, которые Ирка назвала гусеницей. Наверное, надо их ему показать, чтобы отстал.
Вот, точно, и у него тогда все, что встало, упадет. Но не хочу я ничего показывать. Пусть идет проспится.