Вот, может, накоплю на отдых в Турции, съезжу по путевке, остановлюсь как раз у Фариза или рядом. Зайду в гости, посмотрю, оценю.
А сейчас… Сейчас я готова сорваться куда угодно.
- Я сказала, что подумаю, - уклончиво отвечаю я. – Ир, а как у вас с Костой? Как развиваются ваши отношения?
Не знаю, зачем я это спрашиваю. Нет, знаю. Хочу успокоить свою совесть. Только не знаю, какой ответ ее успокоит. Что все плохо, и причина во мне или нет. Или все хорошо, и тогда этот поцелуй вообще для него ничего не значит.
- Да вроде все как всегда. А что? – подозрительно спрашивает Ира.
- Ничего, - прячу я взгляд.
Ира хочет что-то сказать, но не успевает. Раздается звонок в дверь.
- Опять Коста что-то назаказывал? Сиди, я открою. А то опять курьер забудет за чем пришел, - смеюсь я и встаю, чтобы открыть дверь.
На днях такой случай был. Курьера так шандарахнуло по голове Ириной красотой, что он забыл отдать заказ. Ушел и через час вспомнил, что не отдал. Но дверь пришлось открывать мне. А он вытягивал шею и пытался заглянуть в квартиру в надежде увидеть свою богиню красоты.
Открываю дверь и понимаю, что это совсем не курьер. Представительного вида мужчина смотрит на меня также брезгливо как на таракана.
- Можно я пройду? – с едва скрывающим раздражением, спрашивает он.
- Нет, - отвечаю. – Вы вообще кто?
- Отец Кости. Артемий Романович Филатов.
Он надвигается на меня, чтобы я отступила и дала ему пройти. Но я удерживаю оборону.
- Кости дома нет. Он на работе.
- Я не к нему. К Ирине. Она дома?
Он не скрывает раздражение, что я его не пускаю. Но мне все равно. У нас не проходной двор. Это мой дом. И я имею право не пускать в него того, кого не хочу.
- Дома. Подождите тут, я ее позову.
Я пытаюсь закрыть дверь перед его носом, но он ставит ботинок и качает головой. Словно упрекает меня. Мол, нехорошо так делать.
- Уберите ногу, - убедительно прошу я. – Я позову Иру. Если она захочет с вами говорить, она вас впустит.
- Меня не интересует кто чего хочет. Важно что я хочу поговорить с ней.
Филатов напирает на дверь и заходит в квартиру. Мне или драться с ним или уступить.
- Женя, кто это? Что тут происходит?
Ирина выходит в коридор. Она обворожительна в домашних джинсовых шортиках и подвязанной под грудью рубашке. Ненакрашенная она мне кажется красивее. Потому что при макияже она такая холодная, неприступная, как Снежная королева. А когда не накрашена, то выглядит совсем как девчонка. И такая милая, домашняя, теплая.
Закономерно, она производит впечатление на Филатова. Он как-то теряет спесь и выглядит уже не таким самоуверенным.
- Я отец Кости, Артемий Филатов, - представляется он. – И хотел бы с вами кое-что обсудить.
Я внутренне хмыкаю. Ире он уже представляется без отчества как мне. И говорю:
- Общайтесь на кухне. Я уйду к себе, не буду вам мешать.
Ира растерянно смотрит на меня и делает приглашающий жест рукой в сторону кухни.
- Проходите.
- Э, а ботинки снять? – возмущаюсь я ему в спину. – Кто за вами мыть должен?
Но Филатов даже не обращает на меня внимания. Ирина успокаивающе машет на меня рукой и идет за ним.
Вот нахал. Понятно в кого сыночек пошел. С таким папашей он еще ничего вырос. Могло быть и хуже. Но ничего, молодой еще. Все впереди, догонит…
Глава 36
Я сижу мышкой в комнате. И прислушиваюсь, жду, когда отец Косты уйдет. Наконец, входная дверь хлопает, и Ира кричит, проходя по коридору:
- Он ушел, можешь выходить!
Я тут же выскакиваю и спешу на кухню.
- Чего он хотел? – сразу наскакиваю с вопросом.
Ира ставит чай. И машинально тянется к конфете. Это значит, она очень сильно нервничает. В такой момент она не замечает, что делает. А организм требует сладкого для успокоения.
Я отбираю конфету. Она сама так просила. Потому что оставшийся день будет заниматься самоедством и корить себя за одну съеденную конфетку.
Ира очнулась и начинает рассказ:
- Начал с того, что у Кости есть невеста. С которой у них вышла размолвка. Якобы он ее приревновал, обиделся и решил отомстить. Поэтому связался со мной. Но так как девушка очень хорошая, друг семьи и очень страдает… И сердце папы не может выдержать эти страдания… Тоже страдает, глядя на нее…
- И слезы льет? Крокодильи, да? – сочувствую я папе.
Мы с Ирой понимаем друг другу с полуслова.