А она меня не желает. Потому что нашла в себе силы оттолкнуть и уйти.
Ну, короче, все. Мне надо бежать отсюда.
Быстро собрал все вещи, покидал в рюкзак. Ирке напишу, позвоню, встречусь где-нибудь… Все объясню. Решу, как дальше быть с нашей договоренностью. Бросать ее не собираюсь, выполню все обязательства.
А вот с Ветрянкой… Прощаться или нет? Надо. А то будет похоже на бегство. Хотя так оно и есть. Но ей знать об этом необязательно.
Направляюсь к ней в комнату. Но дверь открывается раньше, и она выходит одетая в длинное закрытое платье.
Как будто это может спасти от того, что нас влечет друг к другу. Да будь она сейчас в монашеской рясе, я сходил бы с ума от ее губ, от нежной шелковой кожи, от этого насмешливого изгиба бровей. От ее кудрявых светлых волос, которые так хочется намотать на руку и дернуть назад, чтобы она прогнулась и подставил свою шею под укусы-поцелуи…
- Я уезжаю…
- Ты уезжаешь?!
Выпалили мы одновременно. И замолкли. Стоим и смотрим друг на друга как два дурака.
- А как же договор с Ирой? – спрашивает она.
- Останется в силе. Мы что-нибудь придумаем, - говорю я и сверлю ее глазами.
Может, мне хочется, чтобы она меня задержала?
- А работа?
На лице ее растерянность, и мне хочется думать, что это от того, что она не хочет, чтобы я уезжал. И я уже и сам не знаю, чего я точно хочу.
- Не бизнесменом я оказался, - невесело хмыкнул я. – Чуда не получилось. Но ведь никто на это и не рассчитывал, так ведь?
Она хмурится, хочет что-то сказать, но осекается.
- И так просто сдашься? – грозно сводит она брови к переносице.
И мне сразу хочется сказать, что нет, не сдамся, повторю все двенадцать подвигов Геракла, завоюю мир и достану звезду с неба.
Но я этого не сделаю, поэтому я молчу.
- А я тут… - начинает она робко и смущенно замолкает.
Сердце мое вдруг делает сумасшедший кульбит, словно его вдруг подключили к розетке и вдарили двести двадцать вольт.
- Что? – тереблю я ее.
- Ну, я тут разбиралась с твоей кофеваркой, много думала… - она нервно теребит локон и смущается.
- Много думала – это обнадеживает, - хмыкаю я. – И на что тебя надоумила кофемашина? Как завоевать с ее помощью мир? Восстание машин?
- Ну типа того, - озорно улыбается она. И смелеет: - Я про искусственный интеллект думала. И пришли кое-какие мысли. Насчет детской посуды. Хотела с тобой поделиться… Но раз ты решил все бросить и уйти…
Соблазнительница хренова. Я ловлю себя на мысли, что стою и лыблюсь как дурак.
- Может, расскажешь, пока я не ушел? – прошу я.
- Ну, могла бы, - кокетничает она. – Если бы…
- Если бы что?
Почему мне обязательно надо у нее все выпытывать?!
- Если бы мы стали друзьями.
- Друзьями? – задираю я бровь в скептической усмешке.
- Да, - она надувает щеки и губки, что, по-видимому, в ее понятии должно выражать серьезный вид. – Мы забываем о том, что между нами произошло. Не касаемся этой темы. Ты больше ко мне не пристаешь.
- А ты ко мне? – шучу я, за что получаю гневный взгляд.
Очень гневный. Прямо со страху чуть не умер.
- И не мечтай, - сердится она. – Я серьезно! Если согласен, то тогда пошли в кухню, я поделюсь своими идеями.
Глаза ее загораются, и я понимаю, что ей самой не терпится поделиться. И мне самому становится интересно.
- Ну как тут устоять перед таким предложением, Ветрянка. По рукам.
- Мир? – уточняет она.
Строго так. Как учительница прям. А я перед ней хулиган, который постоянно срывает уроки.
Да-да, Ветрянка, у меня заслуженная двойка по поведению.
- Мир, - легко соглашаюсь я на новую главу в наших отношениях.
Оставляю рюкзак в коридоре и прохожу вслед за Ветрянкой на кухню.
Глава 40
Костя
- Ну, давай, подруга, рассказывай, какие у тебя идеи появились, - усаживаюсь за стол и подкалываю я Ветрянку новым статусом.
Не жду ничего серьезного, хотя обещаю себе обязательно выслушать ее со всем вниманием и похвалить за любые идеи. Приятно же, значит, думала обо мне.
Но Ветрянка меня не просто удивляет. Она переворачивает мой мир и представление о нем и о ней с ног на голову. Хотя скорее наоборот, все это послужило предпосылкой к тому, чтобы потом встать твердо на ноги. И я удивлялся, почему я сам до этого не додумался?!
- Ну вот смотри, детская посуда – она же для детей, да? Но покупают ее родители, да? – начинает Ветрянка сумбурно, потому что нервничает, я вижу.
Мне хочется погладить ее по руке, чтобы она успокоилась. Но по новым правилам игры я не могу себе это позволить.
- Да, - важно киваю я, подбадривая клубничку.