Глава 4
- Убираешь вот это вот, - указал отец на мои волосы, - миришься с Ленкой. Закрываешь свои соцсети. и идешь пахать. На мой завод. На СВОЙ будущий завод. У меня как раз новое направление открылось – детская посуда из пищевого пластика. Сначала будешь менеджером, потом, глядишь, и до начальника дорастешь.
Что? Что-о?... ЧТО ЗА?!
- Что? – недоверчиво переспросил я.
Может, я еще сплю и мне спится кошмар?
После этой ночи и немудрено. Я приставал к какой-то толстой телке с огромными грудями. Это ж надо было так нагнаться.
Это ж сколько употребить надо было! И какого качества.
Мало того, она меня еще и отбрила. Вот уж точно кошмар вообще.
И я точно продолжаю в нем пребывать.
- Ты слышал, что я сказал.
А ведь после встречи с этой грудастой я написал Ленке, что бросаю ее. Почему-то прямо тошно стало от мысли, что женюсь на той, кого даже не уважаю и проживу рядом всю жизнь. И даже буду иметь с ней детей.
Захотелось вдруг настоящую семью. Такую, как в ярких рекламных роликах. Где двое любят друг друга и своих детей и счастливы. У них большой светлый дом, собаки, лужайка и смех по всему участку. Мать его. Что на меня нашло? Ностальгия по времени, когда мы с Анькой были маленькими и казалось, отец и мать любят друг друга?
Странно, что у меня во воспоминаниях до сих пор нет доказательств противного. Они точно были счастливы. Потому что много улыбались и смеялись. Постоянно обнимались и целовались. Были добрыми с нами.
А потом отец пошел на повышение. Появились большие деньги. И жена перестала его устраивать.
Он орал на нее, что она растолстела и обабилась. Хотя сам он тоже не Аполлон так-то.
Она рыдала, что он ее больше не любит и изменяет. Закономерно они развелись.
Теперь все худые и злые. У отца появилась худая жена. Вторая. А потом третья и четвертая. Сейчас пятая по счету. Она задержалась, так как переплюнула предыдущих, смогла родить ему ребенка. Предыдущие хотели, но не смогли.
Поэтому как бы отец не был недоволен нами с Анькой, мы жили при нем и числились его основными наследниками. Сейчас появился еще один. Кто знает, что из него вырастет? Может, идеальный наследник для отца, а может, еще что похуже меня.
Но, видимо, отец решил все же стругать своего Буратино из младшего Саньки. А меня на обочину жизни. Так я это видел сейчас, оценивая выставленные условия.
- А если нет, то что? – угрюмо спросил я.
- Значит, лишаешься всех привилегий сына Филатова. Уходишь из дома, лишаешься всех счетов, машин. Квартиры в башне Сити тоже лишаешься. В общем, живи как все остальные миллиарды людей.
- Вообще-то свою последнюю тачку я заработал блогерством, - заметил я.
Не надо из меня делать такого уж никчемного. Сети мне приносят такой доход, на который я могу безбедно шиковать даже без папиных денег. Ну, квартиру в Москва-Сити не куплю, ламбочку тоже. Но на клубешники и девок хватит. А потом папа одумается.
- Каким, мать твою, блогерством? – разъярился отец. – Твое блогерство построено на красивой жизни. Жизни, которую обеспечиваю тебе я. Я! Ясно? И я решаю, что эта жизнь закончилась. Краник перекрылся.
Отец выразительно показал жестом, как перекрывается краник моей красивой жизни.
- Есть такое правило жизни, которое никому не изменить: кто платит, тот и музыку заказывает. Так вот, сын, я тебе все сказал: или ты берешься за ум или уходи и живи тем, что у тебя вместо мозгов. Судя по цвету твоих волос, вместо мозгов у тебя теперь розовая вата.
- Пурпурный.
- Что?
- Мой цвет волос – пурпурный, - зло процедил я.
- Да хоть фиолетовый в крапинку!
О, а угадал однако.
То есть фиолетово-черничный ему бы тоже не зашел? То есть дело не в цвете, да?
- Если ты сейчас думаешь, что уйдешь и будешь заниматься этим своим нихренеделанием на публику и на этом стричь бабки, а потом запоешь про мать его пчелу и осу, то знай! Запоешь про пчелу, мать твою, ты мне больше не сын! Понял?
- Куда уж яснее, - процедил я, вставая.
- И что, уходишь? – угрожающе навис надо мной отец.
- Не люблю, когда мне ставят условия.
- Ты из себя ничего не представляешь, чтобы с тобой считались.
- То есть просто с сыном считаться нельзя?
- Сделай, как я сказал. Докажи, что ты взялся за ум. И тогда поговорим. По-взрослому.
- Сам женись на Григорьевой, - процедил я, лихорадочно собирая вещи, какие попадались под руку. Даже не глядя и не думая, зачем они мне нужны. И нужны ли. – А лучше сразу на ее отце. Раз именно он тебе нужен. Ах, да. У нас же запрещены такие браки. Вот беда-то.
- Кость, - устало потер отец лицо. – Куда ты пойдешь? Ты ж вообще ничего не можешь… Вернешься же потом, поджав хвост, сам себя уважать не будешь, ну.