— Это катастрофа… — побледнела Лоли, видимо придя к каким-то своим выводам, а затем, едва ли не скрежеча зубами, продолжила. — К лешему извлечение! Уничтожить их, пока не заговорили. Если ж они ТАКОЕ нелепое оправдание придумали, то совсем нас похоронят, когда за дознание возьмутся настоящие профи, а больная фантазия этих конченых совсем их подведёт, и они начнут свою «исповедь». Уничтожить их, и как можно скорее!
— Слушаюсь, Мастер.
Вечером, купальня Первой Десятки Клуба Рукоделия в общежитии клуба.
— Фух, так устала после сегодняшних усиленных тренировок. Все мышцы ноют, — сразу после омовения опускаясь в небольшой бассейн из Берлийского мрамора, наконец расслабленно озвучила своё состояние полностью теперь отдавшаяся неге златокудрая Пышская.
— Привыкнешь, — наконец, почти минуту спустя, ответила ей на это малоэмоциональная зеленоволосая Терпская, которая, по-видимому, была не очень рада тому, что их уединение с Бельской было нарушено. А затем, скосив взгляд на вздымающуюся над водной, уже гладью, грудь своей черноволосой собеседницы, продолжила. — Ты так мне ничего и не скажешь?
— Я не люблю эти новомодные развлечения, — наконец ответила Таниз, порушив устоявшееся было спокойствие поверхности воды, когда извлекла из неё руку, чтобы убрать прилипший ко лбу локон смолисто-чёрных волос, при этом так и не удостоив взглядом льдисто-голубых очей прикипевшую к ней своим изумрудноглазую. Спустя же ещё некоторое время, добавила. — Да и есть тот, кому уже принадлежит моё сердце, Кокот.
— И пусть, я не жадная… мне хватит, я… я даже могу присоединиться, — неожиданно порывисто и несколько сбивчиво ответила на это высокой красавице всегда спокойная малышка. — Мне будет достаточно просто быть рядом и…
— Ох, вот это я сегодня что-то прям объелась, девочки! — прервав небывало эмоциональные речи Терпской, а заодно и разбудив слегка задремавшую Пышскую, с брызгами запрыгнула в бассейн аловолосая Верхская, тем самым окончательно разрушив отражение трёх красавиц в свете неярких магических светильников успокаивающих цветов. — А чего это вы такие сердитые? Ах, неужели у вас тут был важный разговор? О чем? Я тоже хочу знать!
— Ой, что то я совсем разомлела… пойду спать, — окунувшись напоследок, попыталась покинуть беспокойную троицу Лери, которой очень неловко было подслушивать, а теперь и гиперактивная Мимин добавилась, которая постоянно донимает расспросами, да ещё и о сердечных привязанностях очень смущающейся от такого златовласки.
— Ага, сладких снов, моя булочка, — решила напоследок затискать крайне смущённую маркизу, забавно вырываюшуюся из бесстыжих объятий обладательницы гораздо более выдающихся достоинств, эта непосредственная шалунья с алыми локонами, сейчас распущенными на всю свою длину едва ли не до середины бедра.
— Ну Мими, отпусти же! Ты же не Милиз, — в плену объятий хохочущей проказницы билась словно голубка в сетях робкая Командор.
— Пожалуй, и я пойду, — заставив сглотнуть Коко, явила все свои весомые достоинства, когда встала во весь рост, до этого расслабленно восседавшая на «отмели» Таниз, на лице которой сейчас трудно было понять её эмоции, но блеск глаз ничего хорошего никому не предвещал.
— Фу — вы скучные, ну давайте поиграем. Коко, не отпускай её, — заканючила Мими, пугая блеском своих ореховых глаз даже зеленоволоску, хорошо знакомую с… скажем так, широтой взглядов всегда готовой на любые безобразия аловолоски.
— Мимин, перестань. Таниз, не нужно её оглушать. Лери, иди. Кокот, выдыхай уже, — сталью прозвучал спокойный тихий голос появившейся в купальне платиноволосой вроде как Польской, что повлекло моментальное исполнение всех озвученных… назовём это просьбами.
— А я что? Я ничего! — буквально «телепортировалась» в другой конец бассейна и как ни в чём не бывало принялась плавать там «на глубине», насколько это позволяли размеры бассейна, провинившаяся Мими.
— Я проведу тебя, Лери, — прекратив примериваться: как бы так дать по голове аловолосой нарушительнице спокойствия, чтобы уже к завтрашнему важному дню та была во всей боевой, так сказать, ровным голосом поставила в известность черноволосая Таниз, что сумела унять свой гнев, которому, отчего-то, сегодня излишне подвержена. А затем, неприемля возражений, помогла выбраться из бассейна всё ещё красной как рак златовласке и направилась с ней к выходу.