— Толстобойские не отдадут хозяйство Ордену, а за ними сила покрепче и подревнее, Торт. Что скажешь на это? — нагло развалившись в своём кресле, продолжил пузан глумиться надо мной, по его мнению, забравшимся в медвежью берлогу как минимум.
— Маркиза Толстобойская стара. Наследница — наша. Это всё, что тебе можно знать, если не хочешь пойти в колбасу, — как можно более спокойно выдал я после паузы, вроде как решаясь: достоин ли мой собеседник подобного таинства, а на самом деле судорожно припоминал географию герцогства и взаимоотношения в клане Толстичей, возблагодарив небеса, что слышал о непростой ситуации в роду Толстобойских.
— Н-но… но она же совсем не в себе! Как она примет род? — прекратив изгаляться, принялся блеять сбитый с толку толстяк, оказавшийся совсем не готов к таким новостям, впрочем придуманным мною тут же, буквально на коленке. — Разве прочат не её дочь, внучку маркизы, и которая сейчас в Акаде… Точно! Орден же в Ака…
— Ты в какую колбасу хочешь, жирная ты глупая туша?!! Я тебе разрешал в слух ТАКИЕ умозаключения делать? Ты в следующий раз подумай три раза, прежде чем рот свой открыть, озвучивая подобное! — поспешил я заткнуть рот взволнованному собеседнику, дабы пресечь развитие темы, ну и радуясь тому, как всё замечательно сложилось, ибо о психическом состоянии наследницы маркизы я не знал, а действительно поступившую в этом году внучку и не брал в расчёт, а оно вона как вышло, удачно. Может и вправду Орден взял в оборот более вероятную будущую маркизу, раз мама́ не в ладах с головой.
— Виноват-с. Не подумал, — побледнел весь взмокший жиртрест, чей растерянный взгляд бегал пока он шевелил губами что-то обдумывая, видимо испытывая необходимость параллельно проговаривать вслух. — Но ведь это… тогда же… Хорошо(сглотнув), я готов всё показать. Вы сами к нам прибыли, Торт?
— Верг, ну наверное было бы глупо, если б я приволок сюда те две Командорские звезды, что сейчас в ельнике за поворотом ожидают от меня условного сигнала, не скажу, понятное дело, какого цвета(ухмыльнувшись). И который я обязан буду, эм… Момент! — демонстративно извлекая из жилетного кармана свои, по случаю приобретенные часы на цепочке, полюбовался я на циферблат и продолжил. — Ага, не позднее чем через семь минут подать, иначе они Метеоритами начнут ровнять с землёй всю эту богадельню. Так что поживее, Верг.
— Будет исполнено! — вскочил готовый бежать толстяк, видимо поверив и отказавшись от плана прикопать меня по тихому, а дальнейшие переговоры вести уже со следующим парламентёром, когда ситуация с раскладом сил в баронстве чуточку прояснится.
— Надеюсь, ты сам решишь вопрос с тем, чтобы прозвучавшая здесь информация не распространилась далее тех (жест рукой) пар ушей, которые по твоей неосмотрительности, Верг, её теперь не смогут расслышать? — не произнося словами показал я пальцами число аур за дверью, когда толстяк оказался достаточно близко, чтобы я мог сделав страшные глаза прошептать это ему в лицо. Разумеется, дабы ещё больше впечатлить и взволновать управляющего, не давая стрессу отпустить его и не допустить критических мыслей. Да и вбить клин между ним и теми, кто сможет переубедить толстяка — не помешает.
— Я… я всё сделаю, — ещё более побледнев, просипел задыхающийся от ужаса жирдяй.
При том, эта чувствительная туша едва не лишилась сознания, когда выйдя из помещения сосчитала и соотнесла с показанным мною число тех, кто ожидая сигнала тревоги за дверью ловил каждый звук, доносящийся через специальную и сдвигаемую при необходимости неприметную перегородку. От волнения, судя по всему, от него тут же последовало и по меньшей мере странное указание:
— Бойс, срочно бери ребят и отправляйтесь на усиленную тренировку. К вечеру вы должны будете показать инспектору уровень своей подготовки, — обливаясь потом визгливо потребовал этот жирный идиот.
— Уделите внимание противостоянию толпе и захвату живьем зачинщиков, — вдогонку напутствовал я усача, слегка офигевшего от такого задания Верга, который, по-видимому, решил подобным образом вымотать этих шестерых, прежде чем натравить на них остальных бойцов, а может и просто опоить их уставших и не способных сохранять бдительность. Короче, главное, чтобы они были чем-то заняты и не отвлекались на осмысливание наверняка подслушанного разговора.