— Вижу, — сделав лицо будто бы и так всё знаю, а лишь проверял бдительность сопровождающей, я уставился на преграду. — И что вам угодно, молодые люди?
— Не лезь, Плут, это не твоё дело! — резко и довольно провокационно, как по мне, ответила одна из четверых студентов, которые окружили и зажали ещё одну, явно угрожая той расправой, при этом они невежливо и как-то нарочито перегородили проход. А затем, прям демонстративно и не скрываясь, она продолжила давить на жертву этой гоп-акции. — Ты не поняла, Дайская — быть тебе моей зверушкой и выполнять ВСЁ, что мне только заблагорассудится!
— Но я ни при каких обстоятельствах не дам согласия на такой поеди…
— Я напомню тебе, крошка, долги твоего рода столь высоки, что они тупо отдали тебя мне. Продали! — продолжила свой прессинг хищного вида черноглазая красноволоска, оборвав на полуслове бледную и готовую едва ли не брякнуться в обморок невысокую худышку с растерянно округлившимися бирюзовыми глазами, невероятно трогательный взгляд коих сейчас блуждал вокруг в поисках если не заступника, то выхода из сложившейся мерзкой ситуации, а её нежно-салатового цвета блестящие волосы с крупными локонами из не длинных хвостиков над ушами забавно пружинили и подскакивали во время этого всего. — Ты не просто будешь моей игрушкой в Академии, ты до конца своих дней останешься моей забавой и инструментом! А сейчас не кобенься и принимай уже вызов на упомянутых условиях, а то Рогский пообещал мне за твою… хех, благосклонность достаточно интересные контракты, а если хорошенько постараешься, то и в будущем множество не менее перспективных. Битская — не переживай, просто поглумится в отместку за уведённого Уклонского. А вот Жибс(мерзко ухмыльнувшись), Жибс щедро заплатит мне за то, что ты потом выносишь для него магически перспективное потомст…
— Не, вы тут совсем что ли охренели? — не выдержал я этой дичи, причём средь бела дня. При этом я тщательно принюхивался и приглядывался, как игровым Взглядом скверноборца, так и своим магическим Видением, в попытке понять: насколько же далеко заведут меня мои несдержанность с неумением держать язык за зубами и проходить мимо подобной вот фигни, о чём остро сожалел, прекрасно понимая о возможных последствиях последующих слов. — Свалили нахрен с моей дороги. Я кушать иду! Чего замерли? Невнятно сказал? Ты, блёклая, давай: врубай уже мозги, а то так и будешь думать, что от тебя мужики сбегают по вине другой, а не из-за твоей очевидной тормознутости! Ты, жирный, Жабс, или как там тебя, если я ещё хоть раз увижу твою мерзкую рожу рядом, то не то что о «магически перспективном», но и о потомстве вообще можно будет уже не ставить вопрос. С отрезанными яйцами, я полагаю, трудно… это самое. А ты, упущение естественного отбора, закрой уже свой рот и прекращай пускать слюни на «не Дайскую», всё равно не обломится, да и зачем тебе это, когда мертвецам уже не хочется, знаешь ли. А вот ты, узкоглазая, выдохни уже и прекрати так угрожающе щуриться на меня. Всё равно ты слабачка и не способна мне доставить хоть каких-либо проблем. Не видать тебе зверушки, ибо по праву сильного я забираю её себе. Слышь, Дайская, шустро ко мне, если и впрямь не хочешь «трудиться» на этих вот.
— Студенты, рекомендую вам отступиться и пропустить студентку Дайскую, — с едва уловимым усталым раздражением, и не факт что адресованным этой вот четвёрке, хотя мне могло и показаться, вмешалась наконец и Таниз, что всё это время стояла рядом и зорко отслеживала все телодвижения моих собеседников, так сказать. — Если же вы намерены требовать сатисфакции у студента Плута за его пусть и несколько резкие, но не скажу что грешащие против истины слова, то знайте: Клуб Рукоделия более чем способен обеспечить сохранность одного из членов своей Первой Десятки.
— Чё, оглохли? Не слышали, что вам умный человек говорит? — не обнаружив и намека на Скверну, а также удостоверившись в том, что стоящие передо мной далеко не Командоры, продолжал я корчить из себя непойми кого. Видя же, что с толку они уже достаточно сбиты, а психануть на столь неприятный стиль общения им не позволяют слова Бельской, решил надавить, резко изменив показную разухабистость на мрачную бесшабашность. — Ну-ка брызнули во все стороны, пока я не поднял репутацию своего студобъединения, добавив к списку побед в дуэлях ещё четыре головы. А то судьба Толстопряжских и в особенности их избыточно самоуверенной графини — не стала, как погляжу, уроком для местных.
Последние свои слова я сопроводил дурацким пощелкиванием шейными позвонками, когда картинно принялся разминать шею, подобно герою какого-нибудь боевика из 90-х, где вот такое вот пафосное кривлянье не менее важно умения бить ногой с разворота. Мда. Фирменный шпагат в стиле одного бельгийского паренька Франсуа, более известного в наших широтах как Жан-Клод, я решил не показывать, хоть и очень, признаюсь, хотелось.