— Поделом мерзавке, — всё, что посчитала нужным сказать на сей счёт, как видно, бывшая не самого лучшего мнения о покойной первая.
— То, как Плут победил, конечно, весьма спорно, скажем так, но вот как всё обернул — просто шик! — продолжала плескать эмоциями неугомонная вторая. — «Моё — только моё!» Ах, как это романтично.
— Мерзавец, — судя по интонации похвалила, что ли, первая.
— Хм, вот только я не совсем поняла, куда же это он Дайскую так бесцеремонно утащил сразу после дуэли? — сделав забавную мордашку, впала в задумчивость вторая.
— Мерзавец, — пожав плечами, вроде как нечто само собою разумеющееся озвучила всё также не изменяющая себе первая.
— Думаешь? — встрепенулась вторая, придя к чему-то, только ей одной понятному, а затем, тяжело задышав, покраснела и, прикусив полные губы, порочно ухмыльнулась прежде чем грудным голосом выдать, очевидно, похвалу. — Ах, какой мерзавец!
Четыре дня спустя в Рьянодайском баронстве.
— Не сработало, ваша милость! — бросившись в ноги бледной, болезненного вида зеленоволосой женщине с мешками под нездорово блестящими голубыми глазами, с отчаянным выражением лица воскликнул только что прибывший из столицы суетливый толстячок, когда был принят баронессой и вошел в её гнетуще-тёмные покои с занавешенными окнах.
— Что ты мелешь, дурак, я же дала тебе брошь! Ты не сумел её окропить кровью этой дряни? Она не приняла мой дар? Или ты, болван, так и не отважился исполнить мою волю? — последние словах просто-таки прошипела неприятная особа с нечесаными, распущенными волосами и в грязной, некогда белой ночной сорочке, вперившись при этом своими, всё-таки безумными глазами в бледнеющего с каждым её словом слугу рода Рьянодайских.
— Нет-нет, ваша милость, я всё исполнил в точности, как вы и повелели, — не вставая с колен, поспешил заверить своего, как видно, неадекватного сюзерена жалкий персонаж с полными ужаса бегающими глазками. — В прошлый Понедельник я встретился с вашей доч… со студенткой Дайской(сглотнув), передав ей, как было приказано, письмо с подарком от вас, ваша милость. Когда отдавал фамильную брошь, то якобы по неловкости до крови уколол руку девушки, не применув отметить, насколько интенсивнее покраснели в тот момент рубиновые глазки пожирающей свой хвост змейки. Насле… студентка(поежившись под гневным взглядом) сразу же надела на грудь ваш дар и просила благодарить. Вот, даже письмо написала, ваша милость. Так что, когда мы расставались в тот день, все условия однозначно были соблюдены, и я просто не…
— Так в чём же дело?!! — прервав лепет докладчика, швырнула в того ёмкость с подозрительной жидкостью определенно нездоровая баронесса, которая мало того что выглядела мягко говоря плохо, так ещё и источала малоприятный запах по меньшей мере давно немытого тела. — Разве проклятие «Десять лет безумия за день» не должно было, как уже однажды, сделать свою жертву безумной? Ты видел потом эту мелкую дрянь?
— Да, ваша милость. Я, как и предписано в том старом свитке, после вручения и активации артефакта древних хорошенько спрятался, а встретился с Видаль уже через день, то есть в Среду, — зажимая кровь из рассеченного лба, старался отвечать чётко и громко, тщетно пытающийся избавиться от двоящейся картинки в глазах вопрошаемый. — Но… но девушка была как ни в чём ни бывало. Её рассудок остался при ней, а глаза стали смотреть более собранно и, я бы сказал, жестко. Да даже двигаться она теперь стала уверенней и как-то хищно, что ли. В свитке не написано, и я сам не знаю, в чём заключается и как именно лишает рассудка проклятие, но если оно сработало, а глазки змейки на всё ещё носимой броши как и положенно стали бесцветными, значит артефакт всё же потратил силу, которую будет теперь накапливать ближайшее столетие, так вот, то как-то не так оно повлияло на свою жертву, ибо вовсе не свело девушку с ума, как и предполагалось, не раздавило её личность, не превратило в утратившее человеческий облик создание, не заставило наложить на себя руки, а похоже лишь только закалило её подобно остро отточенному превосходному клинку. Я был в замешательстве и поспешил к вам, чтобы получить новые указания.
— Мне тоже неизвестно, что на самом деле эта жуткая пакость делает с жертвой проклятия, но с её помощью почти двести лет назад одна недруг моего предка уже была успешно покарана. Тогда, на утро через день после того, как брошь обрела нового владельца, про́клятая сошла с ума и покончила с собой даже не покидая постели. Ни с того, ни с сего. Просто взяла и убила себя. Так мы тогда, лишь благодаря этому артефакту, смогли добраться и устранить ту, кого охраняли получше даже чем правительницу, и на кого никакие покушения никак не удавались, но оказалось достаточно лишь древней цацки, чтобы столь могущественный противник своими же руками всё сделала, не вызвав при этом никаких подозрений. Ха-ха-ха-ха! Но… но что же теперь, Магия тебя осуши? Почему брошь со змеёй не сработала на этот раз? Почему проклятая дрянь, которая виновата во ВСЁМ, и которая спит и видит, как бы заполучить моё баронство, до сих пор жива и не безумна?!! — буквально орала последние слова воистину безумная мать, которая навряд ли достойна так именоваться, раз обрекла собственную дочь на практически десять лет доводящего до безумия повторения одного и того же дня*.