-Отодвинься! – Марина встает со своего места, я тут же порываюсь за ней. Объясниться. Доказать. Не знаю что еще! Просто быть рядом с ней.
Но она останавливается в центре комнаты.
Я слышу как бежит бегунок вниз. И я знаю, что это ее платье на замке впереди. В следующую секунду оно падает на пол. Она остается в одних трусах с лифчиком.
-Ты простишь себя за то, что ты сделал со мной? Сможешь?
Она произносит каждое слово, будто стреляя в меня пулями из пистолета. Больно. Очень.
Только сейчас я вижу один большой шрам на ее лопатке. На плече. Дальше она поворачивается, и я вижу шрам, который идет с ее шеи до ключиц. И все. Пол падает вниз, и я вместе с ним.
Моя девочка. Моя красивая.
-Простишь себя за это? Прощу ли я тебя за эти шрамы?! Они из- за тебя. Ты их оставил на мне! Только ты! Но знаешь где самый большой шрам? – я глотаю воздух. Черт возьми! Не говори этого слова. Не надо! Прошу! – В сердце.
Душа уходит в пятки.
Вот так просто все и происходит. Весь мир рушится. Я падаю на кресло, где недавно сидела Марина. Хватаю свое лицо обеими руками и не понимаю, что теперь делать со всем этим.
Я думал, что уйти, оставить тебя в покое будет самым правильным решением. Я был уверен в этом. Но на самом деле я сделал только хуже. Я все испортил. Я вырыл себе яму. Я вырыл огромный ров, между нами. Мы на разных сторонах одного материка. Между нами пропасть.
-Простишь себя?! Сможешь?! Сможешь полюбить меня вновь? С этими шрамами? С таким телом. Некрасивым, изувеченным. Сможешь же?! – я поднимаю взгляд на Марину и вижу, как она плачет. Слезы льются из ее глаз, стекая по щекам.
Она уже одела платье и просто стояла передо мной. Стояла и плакала.
Я резко встал и в один шаг оказался возле нее. Я стоял почти вплотную к ней. Я чувствовал ее запах, ее духи, ее шампунь. Я не знал, могу ли я обнять ее, могу ли я крепко – крепко прижать ее к себе.
-Если ты готов быть со мной такой, тогда ты обнимешь мен! Обнимешь и не отпустишь! Понял?! Если нет, тогда уходи и больше не появляйся на пороге моего дома, неся какую-то чушь.
Все сомнения тут же пропадают. Я притягиваю ее к себе, сжимая в своих объятиях. Она обнимает в ответ, прекращая плакать.
Мы стоим так несколько минут. Крепко прижимаемся друг к другу.
-Я так рад, что ты ничего с собой не сделала, - выдыхаю я.
-А должна была? Я не идиотка, чтобы покончить жизнь из -за какого- то никчемного Льва Бургундского.
Я слышу смешок.
-А то сообщение?
-Лев, любимый мой, неужели ты думал, что у меня не было плана?
Я отодвигаюсь от нее, держа ее за плечи. На ее лице играет улыбка. Ехидная, довольная.
-Какой еще блять план?!- взрываюсь я.
-Сейчас расскажу, любимый мой.
Марина Буршина.
Часом ранее.
Я сидела в своей комнате, перебирая вещи. Моя голова просто взрывалась от всего. От него, от его упорства и дебилизма!
Я разработала целый план по возвращению блудного сына.
Пару дней, что я находилась там, возле него, я пряталась под большими шляпами, хиджабами и никаб.
В общем, я делала все, что бы он меня не узнал.
Потом стала маячить перед ним. Пару раз приходила к нему ночью. Он думал, что это сон. Говорил, что я бы не пришла к нему. А я брала и целовала его. Долго, но не кусала губы. Не хотела чтобы он понял, что я и в правду к нему приходила.
Отправляла фотографии, заполучила в свои руки его старика, друзей: Али и Топрака.
Если его друзей мне не составило подговорить, то со стариком пришлось пыхтеть. Но и он вскоре сломался. Я рассказала ему все как есть. О своих чувствах, о его чувствах и почему мы поодаль друг от друга. И только тогда он согласился помочь.
Они помогали подкидывать ему фотографии, записки, дали мне его новый номер. Я отправляла ему сообщения.
Я видела, как он метался. Не понимал, что делать.
И последней каплей было письмо. Я попросила кинуть камень ему в комнату вечером. Когда я буду уже долетать до Москвы. Пусть он думает, что все это время он говорил во сне обо мне. Пусть верит в это. Я и так знаю о его чувствах ко мне. И знаю о своих чувствах к нему.
Я не оставлю тебя.