Я лишь облизываю на мгновение свои наполненные кровью, губы, которые на мгновение были выпущены из терзаний Льва. Сейчас он целовал меня намного напористее, чем в тот раз. И мне это нравилось. Одна его рука стала подниматься наверх, по спине, от чего я недовольно замычала. В том месте, где была его рука буквально секунду назад, я ощущала холод и желание вернуть его руку обратно. Но он этого не делал.
Сейчас своей свободной рукой он терзал мою спину. Гладил ее, доходил до шеи, чуть сжимая. Попытался расстегнуть одной рукой мой лифчик под футболкой. Что, естественно, у него не получилось.
-Держись крепче, - говорит Лев, убирая и вторую руку. Его горячие руки грели мне ягодицы и от этого было настолько хорошо и тепло, но, когда он отпускал меня там, где долгое время держал, мне сразу становилось не по себе, холодно. Я схватилась руками за его шею крепче, а ногами попыталась удержаться, чтобы не упасть ненароком. Конечно, его руки были под моей футболкой, и он смог бы меня удержать.
Одним ловким движением, он расстегнул мне лифчик, а я в благодарность решила оставить ему след на шее. На том месте, где увидит каждый. И мне было интересно: остановит ли он меня, если я буду оставлять на нем следы. В особенности, если эти следы нужно будет скрывать под длинными рукавами и воротниками, которые в середину лета никто совершенно не носит. И вряд ли будет носить.
Но Лев ничего не говорит. Абсолютно.
Я чувствую, как его руки сжимаются под моей футболкой. Ему нравится это. Он доволен тем, что я сейчас делаю.
Когда я понимаю, что засос был оставлен и был достаточно серьезных размеров, я начинаю ликовать. Темный след на шее, мои слюни, стекающие с пятна вниз.
Языком провожу по его шее, слыша тихие стоны, срывающиеся с его губ. Усмехаюсь, кусая его в плечо, предварительно потянув его футболку.
Я решила на мгновение помучить его и сделала попытку слезть с него. Его руки быстро сориентировались и оказались опять на моих ягодицах, удерживая меня за них.
-Ты что творишь? Упадешь ведь, – нахмурился Лев, больно сжимая мои округлости. Я чуть вскрикнула от боли и Лев тут же закрыл мне рот поцелуем, -Не ори, дура. Этот сторож припизднутый у нас. Матери побежит докладывать все.
-А ты так мать свою боишься? – изгибаю бровь.
-Нет, - он хмурится.
Что же не так, раз орать нельзя и матери все расскажут? Ну, мне так-то плевать. Выясню потом.
Я делаю очередную попытку вырваться из его рук. Лев что-то невнятное бормочет себе под нос, но все же отпускает меня. Недовольно взъерошил свои волосы. Наверно, подумал, что я решила остановиться на этом. Ну уж нет. Я никогда не оставляю незаконченным то, что начинаю.
Я стою к нему вплотную, а он тупит глаза куда-то в сторону. Неужели он стесняется меня? Невозможно! Чтобы этот бабник со стажем и стеснялся? Никогда.
Я провожу в очередной раз, наверно, за час рукой по его груди. По его футболке, которая безумно сейчас мне мешает. Мне до безумия интересно увидеть его без футболки. Сколько у него кубиков? Насколько они твердые? А если я буду их кусать? Он будет стонать? Или хотя бы томно и тяжело выдыхать от удовольствия?
Провожу обеими руками по краю его футболки и завожу руки под нее, нащупывая его накачанное тело, накачанные кубики. Как же мне нравится ощущать такое.
Хватаюсь за край футболки и стягиваю ее с него, пытаясь достать до его головы. А так как он был выше меня почти что на две головы, ему пришлось наклониться ко мне, чтобы я сделала то, что хотела. Он делает то же самое, но при этом хватает еще и мой лифчик, который до сих пор висел на мне расстегнутый.
Стоя оба голые сверху, Лев тянется к моим штанам. Но я не даю ему это сделать: бью по рукам, от чего он недовольно смотрит на меня, не понимая почему же я так сделала.
Толкаю его в грудь, заставляя сесть на край кровати. Он садится. А следом я сажусь на него, продолжая толкать его в грудь. Нечего так на меня смотреть. Я стесняюсь. Немного, конечно, но стеснение есть.
Лев смирно лежит. Ничего не делает. А я, сидя на нем, делаю ему некий эротический массаж. Гладила его, так мне понравившиеся его кубики, грудь, которая тоже была достаточно мягкой и большой. Практически как моя. Хе-хе.