Встает, откидывает в сторону простыню, которая все это время была в ее руках. Рассматривает ее, а затем выходит из комнаты, оставляя тяжелый воздух в комнате.
Я запутался. Не знаю, что мне теперь делать. Как правильно поступить, чтобы стало лучше. Может мне и в правду лучше будет уехать? Оставить всех и все. Начать новую жизнь, новый лист, новый этап в своей жизни?
Я поговорю с ней и только потом решу, что делать. Если я пойму, что она не хочет меня больше видеть, что она винит меня во всем, то я уйду, оставлю ее.
Мысли все лезли и лезли в голову. Я боялся, что прямо сейчас откажусь от своей идеи поехать к ней, что не решусь постучать в ее дверь, что не решусь открыть и рта, сказать ей и слова. Что я сбегу, как последний трус.
Нет!
Я вышел из комнаты, наплевав на беспорядок, устроенный матерью, и вышел на улицу. Автомобиль стоял в гараже. Взяв ключи со стены, я завел свою машину и выехал из дома. Мать стояла на крыльце своей комнаты. Отец стоял рядом, обнимал ее со спины. По спине прошлись мурашки от ее взгляда, который смотрел на меня сверху вниз.
Дорога тянется, как затянувшаяся ошибка, из которой я не знаю, как выбраться. Машина гудит ровно, фары разрезают тёмные улицы, но внутри всё не так гладко. Я сжимаю руль так, что побелели костяшки пальцев.
Я еду к ней.
Каждая секунда приближает меня к разговору, которого я боюсь больше, чем когда-либо. В голове слишком много вариантов, как это может пойти не так. Что, если она даже не откроет дверь? Что, если откроет, но посмотрит так, что я пожалею об этом сразу? Что, если скажет, что я опоздал? Что я ей не нужен?
В груди ноет напряжение, дыхание сбивается. Я стараюсь не думать, но мысли всё равно лезут в голову, одна за другой. Я вижу её лицо — уставшее, холодное. Голос — пустой, равнодушный. Я пытаюсь представить, как я скажу ей всё, что должен сказать, но слова в голове путаются, рассыпаются в никуда.
Я не умею красиво говорить. Никогда не умел. И сейчас, наверное, нужно что-то большее, чем просто «прости».
Я сворачиваю на её улицу, сбавляя скорость. Сердце стучит так громко, что я слышу его даже сквозь шум мотора.
А вдруг она вообще не захочет меня видеть?
Я выхожу из машины, делая глубокий вдох – выдох. Свежий воздух тут же наполняет мои легкие, и я ощущаю небольшую легкость.
Нужно только поговорить. Узнаю, как она себя чувствует, нужно ли ей что-то, нужен ли ей я.
Поднимаюсь по лестнице, чтобы остудиться, привести порядок мыслей в норму. Стою напротив ее квартиры. Черная дверь. Тяжелая. Угнетает меня очень сильно, но я не могу ничего с собой поделать. Протягиваю руку к дверному звонку и боюсь нажать. Боюсь увидеть ее первой. Лучше пусть откроет Марк или ее родители. Кто угодно, чтобы оттянуть время.
Я жму на звонок, нервно шагая назад. Мнусь на месте, повторяя все, что надумал, пока поднимался по лестнице вверх.
Дверь распахивается медленно. Будто в слоу-мо, в медленной съемке. Я поднимаю взгляд вверх, ожидая увидеть того, кто мне открывает дверь.
Марк.
Его взгляд злой. Недовольный. Он явно не хотел меня видеть перед его квартирой. Окидывает меня всего взглядом, будто оценивая. Как будто до этого он не видел меня, не оценивал каждый миллиметр моего тела, моего лица.
-Чего пришел? – спрашивает.
Я делаю вдох и поднимаю серьезный взгляд на Марка. Только хочу открыть рот, чтобы сказать, что я пришел к Марине, как он тут же выпаливает:
-Марины нет. И не будет.
Что? Ее нет? Она у Дины значит? И Нил мне об этом не сказал. Да, смешно.
-Ее нет в стране вообще, - спустя секунды три произносит Марк и я смотрю в его глаза, не веря своим словам.
-Как это нет? И где она?
-Не скажу где. Уехала за границу проходить там лечение. Не ищи с ней встреч. Ей не нужен стресс. Тем более в твоем исполнении. Ей нужен покой. Пусть все, что было в прошлом, останется в прошлом. Даже люди. Зайдешь на чай?
Его презрительный взгляд скользит по моим глазам, носу, губам, которые я, оказывается крепко сжимал до этого момента. Он явно не хотел меня видеть и тем более приглашать к себе на чай.
-Я тебя прекрасно понимаю. Ты хочешь быть с ней. Ты ее любишь, но я скажу тебе то, что она сказала мне перед отъездом. «Я не хочу никого видеть больше. Никого, кто связан с тем, что произошло со мной. Я не хочу видеть Льва, потому что мы из разных миров. Наш с ним спор подошел к концу. Я выполню свои условия до конца и на этом мы закончим». Не знаю, правда, что за спор у вас был, но надеюсь, там не криминал? – выгибает свою бровь.