Я чувствую, как начинаю белеть от услышанного. Мне явно этого не хотелось слышать. Он не мог знать о споре. О нем знали только мы вчетвером: Я, Марина, Нил и Дина. И мы договорились не распространяться о нем, чтобы не иметь еще больших проблем.
И вот так вот закончилась наша история. На такой грустной ноте.
Если уж нам будет суждено быть вместе, мы обязательно с ней встретимся. Обязательно.
-Хорошо. Передавай ей привет, когда будешь разговаривать с ней. И еще. Скажи, чтобы не выполняла свою часть. Я не приму от нее ничего.
Сказав это, я протягиваю руку Марку. Он сжимает ее крепко, привычно уже мне. Киваю ему и скрываюсь за дверью их квартиры, которую Марк тут же закрыл за собой. Теперь все.
Я спускаюсь по лестнице медленно, будто ноги стали тяжелее. Шаг. Еще шаг. Каждый отдается в груди глухим эхом.
Марина уехала.
Я смотрю на облупившуюся краску на стенах, на грязный пол, но ничего не вижу по-настоящему. В голове звенит только одно — её нет. Она не хочет меня видеть. Она не здесь. И, наверное, уже никогда не будет.
Она сбежала. Решила, что таким образом все станет лучше. Надеюсь, что это так.
Марк смотрел на меня в те минуты, когда говорил о ней спокойно, без злорадства, без сочувствия. Просто сказал, как есть. «Она уехала. За границу. И не хочет, чтобы ты её искал».
Я даже не нашелся, что ответить. Просто молча развернулся и ушёл.
А теперь вот иду вниз, всё ниже и ниже, словно вместе с этими лестничными пролётами спускаюсь к осознанию: это конец.
Смешно, но я ведь верил, что она меня выслушает. Что, если я просто поднимусь, постучу в дверь, если посмотрю ей в глаза, то смогу что-то сказать, что-то сделать. Глупо.
Выдох. Я выхожу на улицу, вдыхая холодный воздух. Он не проясняет голову. Становится только тяжелее. Я ощущаю тяжесть во всем своем теле. Голова пуста, но тяжесть есть. Как же смешно это все звучит.
Она уехала.
Я сел в машину. Завел ее и уехал. Я не знал куда мне ехать. Домой не хотелось. Мать сожрет с потрохами. Я ведь не смогу ей ничего ответить. Ни на один ее вопрос. А она такое не любит. Я уж лучше поеду к Нилу, узнаю почему мне ни он, ни Дина ничего не сказали об ее уезде.
Дорога до квартиры Нила и Дины заняла не больше получаса. Я сам не осознал, когда уже оказался на улице, перед его подъездом. Дина была на улице. Гуляла с Асей. Малышка бегала из одного угла в другое. Удивительно, как быстро она выросла. Недавно только была совсем маленькой, всегда сидела на коленях Дины или Нила, а сейчас пытается учиться бегать. У нее это получается неуклюже, неловко, но она все равно бегает. Пару раз даже падает. Дина ей что-то говорит и малышка, перестав плакать, идет к Дине. Она ее гладит по волосам, разглаживая выбившиеся прядки волос. Ася улыбается и обнимает свою маму. Да, она называет Дину мамой, Нила – папой. Я же для нее любимый дядя, который балует ее больше родителей. Ну а кто еще, если не я.
Мать в ее воспитании не участвует. Не покупает подарки. Отказывается даже приходить навестить ее. Даже ради Нила не приходит. Сидит в свое удовольствие у себя дома и выходит куда-то только если ей это нужно. Если нужно купить новую шубу, новые туфли, сходить с отцом в ресторан, в кафе и тому подобное. До внучки дела нет.
-Лев! – Ася первая замечает меня и на своем ломаном детском языке произносит мое имя, неправильно выговаривая каждую букву. От этого на душе становится тепло, спокойно. Эта малышка заставляет меня пропускать через себя такой большой спектр эмоций, что иногда я сам в шоке, что так могу.
Ася бежит ко мне и обнимает за ногу, продолжая звать меня. Дина сделала пару шагов к нам, затем остановилась на месте. Не моргая, она смотрела мне в лицо. Я не понимал, почему она так смотрит, ничего не говорит.
-Лев… С тобой все в порядке?
Я усмехаюсь.
В порядке, Дина. Вот только если бы так было на самом деле, а не я внушал бы себе это, чтобы ощущать покой и тишину.