Я чувствовал себя странно: не выспавшимся, но каким – то пустым, будто за ночь внутри меня что-то стерли, перевернули меня с ног на голову.
Когда самолет окончательно приземлился и нам можно было вставать из – за своих мест, я спокойно дожидался своей очереди, взял сумку и вышел в аэропорт. Здесь пахло кофе, жареным тестом и чем-то сладким. Люди вокруг разговаривали на десятках языках, кто-то встречал родных, кто-то торопился на пересадку. А я просто стоял в стороне, ощущая легкое головокружение.
Что теперь? Куда податься?
Я достал карточку с телефона и выбросил ее куда-то в сторону, сам не следя за тем, куда он в итоге упадет. Машинально взял билет на автобус до центра, занял место у окна и смотрел на город, пока транспорт вез меня в неизвестность. Все было так же, как ночью в аэропорту: можно было развернуться, передумать.
Но я только глубже вдохнул соленого воздуха большого города и позволил себе улыбнуться. Теперь у меня было целое утро, чтобы понять, что делать дальше, куда податься, чем заняться и сколько я пробуду здесь.
19. Марина.
Марина Буршина.
Глава девятнадцатая.
Как так получилось?
Я вышла из зала прилётов и на мгновение замерла, вдыхая влажный, тяжёлый воздух родного города. В нём не было стерильной чистоты немецких улиц, не было чужой, правильной размеренности — только шум машин, крики таксистов, запах асфальта и чего-то пряного от уличных ларьков. Всё было слишком громким, слишком настоящим.
Я провела ладонью по волосам, собираясь с мыслями, и в этот момент увидела Марка.
Он стоял чуть в стороне, опёршись спиной о капот машины, и смотрел на меня прищурено, оценивающе. Выглядел, как всегда: лёгкая небрежность в одежде, привычный запах табака, едва уловимый даже на расстоянии. В его взгляде не было ни тёплой радости, ни удивления, ни вопросов. Просто молчаливое ожидание.
— Ты похудела, — наконец сказал он вместо приветствия.
— Спасибо, Кэп, — я закатила глаза и подхватила сумку. — Может, ещё скажешь, что я выгляжу уставшей?
— Это было бы слишком очевидно.
Он открыл дверцу, жестом приглашая меня сесть, сам сел за руль, завёл мотор. В салоне пахло кофе и чем-то металлическим — видимо, инструментами, которые он всегда возил с собой.
Пару минут мы ехали молча. Мне это не мешало, Марку тоже. Мы вообще никогда не любили пустые разговоры.
— Как тут всё? — спросила я первой, глядя в окно.
— По-разному. — Он не стал сразу отвечать, будто решая, что можно сказать, а что лучше оставить. — Родители работают, Дина с Нилом катаются по друзьям. Аська уже научилась говорить «нет» так, что даже я боюсь с ней спорить.
Я усмехнулась.
-Ты начал с ними общаться. Неужели понял, что эти два брата неплохие? Я же знаю, что ты не доверяешь кому попало.
Марк сжал руль, выдохнул носом.
-Ага.
Я чувствовала, что он хотел что-то еще сказать, но не мог. И я не стала налегать на него. Захочет – расскажет, нет – значит нет.
Марк включил песни, и мы окунулись в воспоминания. Оба подпевали строкам, которые мы знали. А одна песня даже напомнила мне Льва. Мы танцевали под нее на свадьбе Дины и Нила. Он заставил меня встать и танцевать с ним. Даже зная, что он мне не очень – то и симпатизирует. Но каким-то образом он затащил меня на середину зала, и мы танцевали под эту песню. Под эту мелодию.
До дома мы не сказали друг другу ни слова. Все как обычно. Марк не любил много говорить, если это не требовалось. И я тоже молчала. Думала, как я встречусь с Львом спустя три месяца. Интересно, он злится на меня? Я ведь побоялась сказать ему о своем отъезде. Я побоялась тех чувств, которые только стали появляться во мне. К нему. Стало страшно, что после всего он просто поиграет со мной и оставит. Он ведь постоянно говорил об этом. Напоминал мне о споре, говорил, что это все ради него и только ради спора.
Его ведь больше ничего не останавливало.
Родителей дома не было. Был обед. Октябрь. Начало октября. По словам Марка, у них сейчас было слишком много работы и дома практически не появлялись. А сам Марк, защитив свой диплом стал работать вместе с родителями. Только вот, дел у него пока не было. Все же опыта ему не хватало.