Нил посмотрел на меня снизу вверх. Глаза его были злыми. Он мне не верил. Пусть он рядом с Диной и казался простачком и добряком, но на самом деле это парень был самым настоящим чертом. Он никому не верил. Не верил мне, не верил своей матери, не верил друзьям, с которыми провел бесчисленное количество времени. Он был воплощением недоверчивости и недоброжелательности. Только он умело это скрывал. Только вот от меня это не смогло ускользнуть.
-Дина рассказала? Да? – он выпрямил свою спину, затем вставая со скамьи.
Рыжик сидел с широкой улыбкой на лице. Его, видимо, очень забавляла эта ситуация. А мне было не по себе. Если с Львом я могла как-то показать свои зубки и коготки, то рядом с Нилом, я боялась глотнуть слюну. Вот настолько сильно он меня пугал и не внушал большого доверия.
-Д-да. Рассказала.
-Сама себя выдала, Марина. Если врешь, хоть не шагай назад, - Нил уселся обратно. И только сейчас я осознала, что Нил шел прямо на меня, а я пятилась назад от страха.
Дина, у тебя страшный муж!
-Да нет же! Она сказала мне! То ли он уехал куда-то, то ли еще что. Я не поняла.
Глупо было говорить такой глупый факт. Сомневаюсь, что я могла попасть в точку. Но что делать? Нужно идти ва-банк.
-Глупость. Никуда он не уезжал. Он здесь. И всегда был здесь.
Улыбка с лица рыжика тут же спала и его глаза стали достаточно серьезными.
Блеск! Мало того, что они меня раскусили. Так тут еще такая тайна, что мне ее будет не так просто узнать.
-Где Лев? – я тут же разозлилась. Если они не собираются говорить мне, когда я использую такой гнусный трюк, значит пойдем напрямую, -Его телефон отключен. Почему?!
-Потому что, Марина, я его отключил. И его телефон для тебя никогда не будет включен.
Никогда…
Звучит так, будто он…
-Не знаю, что ты там себе успела напридумать, но с ним все в полном порядке.
Нил тут же выдохнул, отводя взгляд.
Врет. И он врет. И Дина. И я уверена, что Марк тоже знает все! И родители знают. Все знают, но не я. Меня решили оставить в дураках. В тупицах, а не в дураках. Я же идиотка! Приехала спустя год лечения, и никто не может мне ничего сказать. Видимо, каждый из них боится, что я опять сойду сума. Да-а, это ведь возможно.
Разозлившись, я рванула в сторону своей машины. И только стоя возле двери своего автомобиля, я заметила Дину на балконе. Она стояла в длинном халате. Ее короткие волосы развивались на ветру. А взгляд был немного грустным. Она явно все слышала и теперь точно мне ничего не расскажет. Значит, мне придется искать все самой. Без чьей-либо помощи без психологического маневра. Без всего этого. Есть только я и больше никто.
20. Марина.
Марина Буршина.
Глава двадцатая.
Что теперь мне делать?
Ночь быстро сменилась рассветом. Раньше я ненавидела это время. Считала, что это время появления чего-то потустороннего, того, что мы не можем видеть, но ОНО видит нас. Было страшно просыпаться в это время, но теперь для меня рассвет был толчком к чему-то новому. Рассвет, как глоток свежего воздуха. Осознание того, что я жива, что начался новый день, что я смогу сделать то, что не сделала вчера.
Не заметив того, что я уже всю ночь просидела за своим компьютером в поисках хоть какой-то зацепки о Льве, я была поражена. Ни – че - го. Он будто сквозь землю провалился. Ей богу.
Судя по реакции Нила о том, что я знаю, что он уехал, это либо было правдой, либо он так отреагировал, чтобы скрыть от меня его местонахождение. Возможно, он сейчас здесь, но не хочет показываться. То ли боится, то ли еще что.
Я начала искать списки тех, кто выезжал из города. Мать пару раз приходила ко мне в комнату и заставляла выключать компьютер. Пару раз даже выдергивала шнур компьютера, сбрасывая всю информацию, которую я сумела накопать. По крайней мере, дело шло. Но очень медленно. Мне приходилось заново искать все. Заново листать списки.
И только при рассвете, я нашла его имя. Аэропорт. Он был в аэропорту. А значит, он улетел. В Турцию.
Турция?
Он никогда не говорил мне про Турцию…
Стоп. Сейчас, вспоминая вчерашние разговоры с Нилом и Диной, а также вечерний разговор с Марком, который очень сильно разозлился на меня, я могу собрать частички их слов воедино.