— Неужели ты решила быть в роли судьи? — спросил он.
— В роли человека, который ещё верит, что у тебя внутри не только камни, — ответила она. — Хотя, может, я просто оптимистка.
Он усмехнулся. Взгляд скользнул по ней — снизу вверх. В нём не было гнева, только интерес. И что-то опасное. Что-то, от чего дрожит воздух между двумя чашками.
— Думаешь, я не умею любить?
— Думаю, ты даже не знаешь, как это выглядит. Ты путаешь любовь с азартом. С тем, что тебя нельзя победить.
Он открыл рот, чтобы ответить — но не сказал. Только выдохнул. И в этом выдохе было больше, чем в словах.
Они спорили не громко. Но каждый их диалог звучал как вызов. Как игра на выбывание.
Остальные заказывали кофе, обменивались взглядами, отпускали шутки. Но между этими двумя — Мариной и Львом — стояло что-то другое. Что-то, что нельзя было назвать, но которое ощущалось кожей. Вокруг проходили люди вглядываясь в лица двух братьев близнецов. Они притягивали к себе внимание даже в те минуты, когда не хотели этого.
А кто-то — тот, кто сидел чуть поодаль, кто пришёл вместе с остальными, но остался вне — просто смотрел. Наблюдал, как она говорит. Как двигается. Как бросает реплики, будто острые камушки. Как хмурит красиво уложенные брови, когда спорит. Как улыбается — но не в шутку, а как защита. Как смотрит на Льва. Слишком долго. Слишком прямо. С интересом и при этом с вызовом.
Кто-то понял тогда, что проиграл ещё до начала. Но всё равно остался. Слушать. Смотреть. Запоминать.
Потому что даже если нельзя быть её выбором, можно быть рядом.
И этого уже будет слишком много.
Время шло. Спор накалялся. Ее руки дрожали от злости, губы были поджаты. Несмотря на ее нервное состояние, Марина уверенно давала отпор своему обидчику.
Все, кто был в кафе, выстроились, как обычно, по привычному порядку — за спинами друзей, в том числе и Льва. Но вот Марина. Она встала, застегнула кофту, и её взгляд задержался на чём-то вдалеке. Мелькнуло нечто, что было трудным для определения — взгляд, с которым она смотрела на тех, кто её окружал. Но это было как отражение в воде: немного искажённое, зыбкое.
Она не пошла за Львом. И он, естественно, ушёл первым, в своей привычной манере: будто бы не замечал, как остальные движутся вслед за ним. Но она — нет, она оставалась, будто мир не был готов отпустить её так легко. И её взгляд, направленный к окну, как будто ещё о чём-то спрашивал.
Именно в этот момент что-то в воздухе изменилось. Он почувствовал это. Не её взгляд, не её фигуру, а именно то, что она была не совсем там, где её могли бы ожидать все остальные.
Он сделал шаг вперёд. Очень тихо. Больше интуитивно, чем осознанно. Как если бы эта тишина вокруг звала его. Как если бы она говорила ему что-то важное, но он ещё не знал, что именно.
Дина и Нил уже прошли мимо, но он застыл в полушаге. Он смотрел на неё, на её неподвижную спину, которую, казалось, можно было рассмотреть бесконечно. Она была рядом, но так далека. И это не было одиночеством. Это было что-то другое — пустота, которую никто не замечал.
В его голове, как чёрное пятно, снова возникли вопросы. Всё казалось таким ясным, но что-то было не так. Почему она не шла, как все? Почему её глаза не видели того, что ему так хотелось бы показать? Почему она не повернулась, не взглянула в его сторону?
Он шагнул вперёд. Было как-то слишком тихо, когда он это делал, как будто каждый шаг по кофейному полу глухо отдавался в его собственном сердце. Он боялся, что она заметит. Бояться её было страшно — но было ещё страшнее остаться в тени, оставаясь для неё никем.
Так что он не решился. Сделал шаг в сторону двери, не дождавшись, когда она окончательно исчезнет. Не успел. Она пошла, исчезла за порогом.
Когда он оказался на улице, воздух был жёстким, как удар. Но он не остановился. Просто двигался вперёд. Нигде не было видно ни Льва, ни Марины, ни тех, кто шёл с ними. Всё как-то растворилось, размыто, как в другом мире.
Но что-то всё-таки оставалось. Тот холод, который не отпускал, хотя он и старался не думать о нём. Он вернулся обратно, не зная зачем. Он зашёл в кафе, и снова его внимание приковала пустота. Пустота, в которой не было ни её, ни того, что могло бы за ней последовать.