Он не мог успокоиться.
Потому что он не знал, что с ним. Почему эта странная неуверенность и страх стояли перед ним, будто не давая двигаться дальше. Почему он не мог отпустить её, но и не решался к ней подойти.
Так вот он и стоял, на грани между двумя мирами. Снаружи всё было нормально. Внутри — всё было не так.
23. Марина
Марина Буршина.
Глава двадцать третья.
А что, если это подсказка?
Я в который раз перерыла бумаги в поисках зацепки. Ничего. Абсолютно. От бессилия я пару раз падала в обморок. Родители всерьез задумались о моем здоровье. Хотели уже закрыть меня в больнице, под чей-то пристальный надзор, боясь, что я сбегу или начну опять что-то делать.
Я отказалась.
Пока не найду его, пока не увижу доказательств, я не успокоюсь.
Я дойду до конца. Не остановлюсь.
Я устало откинулась на спинку стула. Голова гудела. Я, вроде, поела один бутерброд с кофе. Или я не ела вовсе? Помню только чашки кофе и мамины крики. Она силой пыталась оттащить меня от ноутбука.
Папа стоял в сторонке, смотря на меня. Я видела его взгляд. Он меня жалел. Ну и пусть! Пусть жалеет! Раньше бы я наорала за такой взгляд к себе, но сейчас мне было не до этого.
А Марк…
Я его два месяца видела. Он улетел в Америку по работе родителей. Доверили ему там что-то по документам… Но я не помню что. Не вникала. Я была занята. Очень занята.
-Марина, девочка моя, прошу поешь! Покушай с нами, а потом опять садись за компьютер. Мы разрешим тебе! Честное слово! – мама сидела возле меня на полу. Тянула мою руку вниз, пытаясь отвлечь.
И я отвлеклась.
-Хорошо, - сухо проговорила я, смачивая сухие губы слюной.
Мама тут же встрепенулась. Встала, взяла меня за руку и потянула за собой на кухню. Ее хрупкая рука дрожала. Плечи подрагивали. Она очень сильно похудела. В принципе, как и я.
Папа уже сидел за столом с поникшей головой. Я направилась в ванную, плеснув на лицо побольше холодной воды. Приходила в себя. Так сказать, оживала.
Я вернулась на кухню. Мама с папой ждали меня. Мама нервно перебирала петельки на своем вязаном свитере. Папа, откинувшись на спинку стула, смотрел на меня.
-Сядь, - скомандовал.
Я немного дернула плечом, но все же села. Папа давно не разговаривал со мной так грубо. Из его глаз так и сочилась злость и непонимание.
Я тоже не понимала.
Я многое не понимала в случае Льва. Его случай, его смерть, была чем-то вроде волшебства. Все, что я успела откапать на него, указывало на одно: Лев жив. И он где-то в этом мире. На этой планете. Он жив и это самое главное. Осталось найти его. Дело за малым.
Я была уверена, что еще немного и я найду его. Да, точно. Найду. Смогу.
-Дочь, завтра возвращается Марк, - папа подвинул ко мне тарелку с салатом, -Ты давно не ела. Съешь столько, сколько сможешь.
Мама дернула плечом, пуская пару слезинок по щеке. Я успела их заметить прежде, чем она стерла их своим белым, выстиранным платком.
-Если Марк увидит, что ты ищешь его… Если он поймет, что мы допустили это… Что ты теперь выглядишь так ужасно. Совсем исхудала, дочь. Неужели ты хочешь устроить еще одни похороны?! – папа сорвался на крик, а мама уже во всю плакала.
Неужели я так плохо выглядела. Я, вроде, все еще была с формами. Да, грудь немного уменьшилась, да и ляжки мои не стали болтаться при ходьбе, и животик стал плоским…
Я не понимала из-за чего они кричали на меня.
-Не лишай нас единственной дочери! Прошу тебя! Ты ищи его сколько хочешь! Делай, что душа желает! Только я прошу тебя: ешь.
-Марина, - мама крепко меня обняла, и я почувствовала, как мое плечо ударяется об нее.
Я похудела. Видимо, да. Они правы.
-Неужели, найдя его, ты захочешь показаться ему в таком состоянии? – мама всхлипнула, продолжая меня обнимать.
-А теперь ешь. Не станешь – заставлю! – отец потянулся к моей ложке, но я успела раньше.
Стала есть так, будто давно не ела. Хотя это так и было. Я не помню, когда ела в последний раз. Помню, как в один вечер Дина рассказывала о том, что узнала о своей маме. Разгром в ее комнате я помню, будто это все было в моей. Она тоже не хотела есть. Но стоило ей только поговорить с ней, поговорить с отцом, как все наладилось.