Передо мной была его могила. Табличка. ЕГО имя.
-Я устала, - провела ладонью по лицу, будто вытирая последние силы, что остались во мне. Слова шли сами. Просто. Без какой- либо надежды на ответ, - Я устала искать тебя. Устала придумывать объяснения, строить теории, ловить намёки на твою жизнь. Ты бы наверняка рассмеялся, если бы знал, во что я влезла, пока пыталась найти хоть один след, - я хмыкнула.
Я сжала пальцы в кулаки, спрятанные в карманах пальто.
— Этот день… — я глянула на табличку. — Сегодняшний день должен был стать последним. Последним в поисках. Я пообещала себе: если и сегодня ничего, значит, всё. Значит, ты — тень. Ошибка. Иллюзия. Нет. Тебя уже просто нет и никогда не будет.
Я выдохнула, но в груди стало только теснее.
— Я ведь уже и не знала, кого ищу. Тебя? Себя? Или… то чувство, что ты во мне оставил? Оно выгорело, выцвело. Осталась только идея тебя. Как будто я бегала за мыслью, не за человеком.
Мокрые волосы лезли в глаза, и я машинально убрала прядь за ухо. Артём не двигался. Только держал зонт, и мне было за это одновременно благодарно и неловко.
— Я пыталась что-то доказать. Себе. Тебе. Миру. Не знаю что. Что я не сдамся? Что я тебя заслужила? Что я права? — я усмехнулась. Грустно. Боль тут же стрельнула по всему телу, — Но теперь, мне кажется, я вообще ничего не понимала. Я запуталась. В себе. В тебе. Во всём этом.
Я шагнула ближе к надгробию, коснулась холодного камня. Осторожно, будто он мог треснуть от моих касаний, я провела по холодному и мокрому камню. В глазах уже не осталось слез, которые я могла лить по нему. По утере человека, которого только нашла. Или я так думала?
— И знаешь… стоять напротив пустой могилы и жаловаться — это просто бредня. Бредня, в которую я зачем-то поверила, -я нахмурилась. Резко убрала руку с камня, прижимая ее к себе.
Я повернулась к Артёму. Его глаза были полны дождя. Или чего-то большего. Сначала показалось, что в его глазах играло что-то вроде бешенства, непонимания, злости на кого- то.
— Прости, — шепнула я. — Мне просто нужно было попрощаться. Хотя бы так.
Я пожала плечами и почему-то в этот момент мне стало очень грустно. Настолько грустно, что в глазах почувствовала слезы. Но они не текли. Просто стояли, будто ждали чего-то.
Артем собрал свой зонтик, вставая со мной в один. Одной рукой он держал открытый зонт, а вторую раскрыл для объятий. Я тут же прильнула к нему, вдыхая запах, напоминающий запах древесины после дождя, свежи напечатанной книги. Он пах как что-то новое, чистое, неизведанное.
С минуты две мы продолжали стоять в обнимку. А после, когда я успокоилась, мы молча направились к машине. Я молча пристегнулась, молча отложила телефон куда-то на бардачок, отвернулась к окну и смотрела, как капли стекают по стеклу, будто соревнуясь друг с другом.
Артем так же молча пристегнулся, завел мотор автомобиля и выехал на почти пустую трассу. Вот едет черное BMW, за его рулем девушка. По встречке едет белая skoda, а за ней черная Toyota prius. За их рулем сидят мужчины. Но не понятно сколько им лет. Дождь так лил, что казалось дороги не было вовсе.
Я не успела увидеть их лица. Но я отчетливо знала, что за люди там сидели.
В какой-то момент я ушла в себя и не слышала ничего вокруг. Когда телефон зажужжал рядом со мной, я повернула голову. Артем, кое- как выдержав поворот, пытался взять свой телефон. Он тут же спрятал его в кармашек двери со своей стороны. Он будто пытался скрыть от меня что-то.
Я ничего ему не сказала. Лишь отвернула голову, бросаясь в разные догадки. Опять. Да! Это был последний день! День, когда я могу позволить себе не отпускать руки.
В голове тут же всплывали разные моменты. Кафе, где какой-то бармен говорил про того, кто что-то оставил. Забыл. На окне фраза Льва: «1:1, любимая». Которую Артем не увидел. Но она точно там была. А после, когда я смотрела в глаза Артема, фраза будто изменилась. Сама по себе ли? Я думала, что бредила. Оказывается, все это были подсказки? Я помню момент, как говорила про какую-то страну, про город. Бредила им. Артем меня уговаривал не искать его там. Ведь, каким образом он мог там оказаться?
Мысли путались в те дни, и я сама не понимала, что делать. Поэтому слепо верила всему, кто мне говорил мой друг. А друг ли?