В связи с тем, что папа и брат за меня переживают, как две большие овчарки, о своем хозяине, везде оберегая, они дали мне разрешение таскать с собой холодное оружие.
Я тут же достала его из - под своей намокшей футболки, прилипшей противно к моей спине, к животу. Приставив пистолет к его горлу, я смотрела в его глаза, еще раз повторив свои слова об остановке авто.
-Ты из ума выжила? Отпусти его, цветочек! Прошу! Не надо вести себя так! – он занервничал, чуть не свернув на встречную полосу. Я успела вывернуть руль обратно.
В этот момент я увидела в его глазах огромный азарт и безумство. Что за… Что он делает?
-Стреляй, цветочек. Стреляй. И ты тогда никогда не найдешь его. Никогда.
Я резко отдалась назад, упираясь спиной в сиденье. Автомобиль разгонялся до огромной скорости. Хоть мы и были на пустой трассе, но машины через раз мелькали на нашем пути. Дождь давно остался позади. Я смотрела как на спидометр на панели управления показывал сто шестьдесят километров в час. От страха я схватилась за края сиденья, смотря на то, как перед нами появляются стрелки, предупреждающие о резком повороте.
-Если ты не будешь моей, то знай, и его ты никогда не будешь. Если уж он жив, тогда уже ты точно умрешь.
Да что же это такое?!
На пару секунд я даже застрессовала. Испугалась. В голове сразу мелькнуло то, как я могла бы сейчас ехать к Льву, кричать на него, жаловаться, бить его по груди. Говорить ему гадости. Из-за него я столько пережила. А он, возможно, просто обнимет меня. Скажет, что я дура и все. Возможно, он потом отпустит меня, но больше ничего.
Я тут же согрелась этими мыслями. И приступилась исправлять хотя бы немного ситуацию.
Я знала, как был устроен автомобиль. Рядом со мной, с левой стороны был ручник. Я тут же потянула его, хватаясь обеими руками. Артем тут же спохватился, пытаясь убрать мои руки с ручника. Но его одна рука в данной ситуации не могла ничего сделать.
Машина стала тормозить, но скорость была намного больше, чем пару минут назад. Нас стало заносить куда-то в сторону. В противоположную от резкого поворота.
Секунда, и я почувствовала, как все мое тело пронзает сильная боль. Настолько острая, что я не понимала: это реальность или сон.
Последнее, что я помнила с этого вечера: Артем, который лежал без сознания. Возможно, что он уже был мертв. Все его лицо было в крови. Я видела, как с его шеи стекает кровь. Видимо, его что-то задело. Что-то такое, что могло и убить.
Я пару раз моргнула, смотря на него. Мне было жаль, что я раньше не смогла раскусить его план. Возможно, все сложилось бы совершенно по - другому? Возможно, я бы намного быстрее нашла Льва? По крайней мере, знай я о его плане, я бы сейчас была цела.
А после темнота. Пустота.
25. Марина
Марина Буршина.
Глава двадцать пятая.
Свет среди тьмы.
Я бежала вперед. Вокруг меня была одна лишь темнота. Она не внушала никакого доверия. А впереди, где-то там, был свет. Маленький огонек. Возможно, это был тоннель? В который я смогу зайти и выбраться из этой пучины зла. Но каждый раз, когда мне казалось, что я вот — вот добегаю, этот свет отдаляется на определенное расстояние. И я снова начинаю бежать.
Я бегу что есть мочи. Не обращаю внимания на то, что ног больше не чувствую. Голова гудит ужасно. А про руку вообще молчу. Я ее совсем не вижу. Возможно, ее больше нет. Или ее и не было никогда?
Я опять выдохлась бежать за этим светом. Оперлась одной рукой о колено и стала тяжело дышать. Легкие ныли каждый раз, как я делала глубокий вдох и выдыхала протяжно. Иногда я жадно глотала воздух, ощущая разные боли в области груди. Легкие меня подводили.
Я села на корточки и стала рыдать. От бессилия, от боли во всем теле. От того, что я не знала, что я делаю и что мне делать дальше? Куда идти, если вокруг есть только этот чертов кусок света?
Я подняла голову. Взгляд не был сфокусирован из-за слез, которые остались на моих глазах. Наскоро вытерев их об рукав, я посмотрел вперед. Передо мной стоял Лев. Он что-то говорил мне. Звал меня. Тянул ко мне руку. И я тут же ее взяла.
Мне стало казаться, будто я слепну от этого белого света. МЫ бежали к нему. Лев веля меня туда за руку. И чем ближе мы подходили, тем больше я ощущала боль во всем своем теле.