У нас была небольшая своего рода традиция с дедом: по утрам, перед тяжелой работой сидеть на крыльце его дома и пить горячий чай или кофе. Дед всегда чередовал кофе с чаем. Если в понедельник во вторник мы пили чай, то в среду пили кофе. В четверг, в пятницу и в субботу – чай, в воскресенье – кофе. Он считал, что пить слишком часто кофе – плохо для здоровья и сердца. Поэтому варил его два раза в неделю.
Солнце уже поднялось выше, чем было пол часа назад. Оно заливало деревню своим ярким и теплым светом. Вдалеке было слышно, как перекликаются птицы и как шумит лес.
Я день изо дня задавался одним и тем же вопросом: А что дальше? Я ведь два года назад решил уехать и начать все сначала. Опустошить свое тело, разум, голову. Прийти в себя. Привести свои чувства в порядок. Но прошло уже два года. Два года… А мне уже и некуда спешить.
Может быть я останусь здесь еще на один год.
А может и на два.
А может вообще решусь навсегда.
Смогу выучить грамматику, работать здесь с дедом или открыть свое дело. Смогу начать все с чистого листа.
Здесь я научился водить трактор. Я научился кормить всех животных, которых имел старик. А также научился ловить их и рыбу в озере.
Я уже не помню, когда я в последний раз был за рулем своего автомобиля. Возможно, перед тем как улетел. Либо в тот же день. Не помню. Я давно в руках не держал свой телефон. Доставал его пару раз по срочному делу и все. Старался не засиживаться часто в телефоне, чтобы ненароком не написать кому-то. Возможно ей.
Поэтому я брал на себя слишком много дел, отвлекаясь от этих мыслей, а после работы, возвращаясь домой, в свою комнату, я ложился спать, оставшись без задних ног. Оставшись без сил.
Хотелось забыть все, что было в прошлом. Но про брата я никогда не забывал. Этот придурок нарывался меня найти. Как я узнал? Приехал один раз домой. Спустя пару месяцев проживания в Турции я не выдержал и вернулся. Марины не было. Но были другие. Я смотрел на каждого из них со стороны. И что было поразительно, они думали, что я побиг. Теперь у меня была своя могилка. Правда, она была пустой. Без тела. Только гроб, крест и моя фотография. И тогда я вернулся обратно в Турцию. Решил, что так будет лучше. Возможно, в один день я все же вернусь домой. Приду и скажу: "Брат, я жив!". Он удивится и побежит меня обнимать, чуть не сломав мне кости. Я решил не приезжать домой.
Ведь тогда я не смогу привести свои мысли в порядок.
Раньше я думал, что эта жизнь – временная. Что я просто сделал паузу. Переключился, чтобы потом вернуться и продолжить то, что когда-то начал.
Но прошло уже два года. Целых два года, где я пытался найти себя, свои мысли, свыкнуться с тем, что происходило у меня в жизни. Иногда я срывался, порывался вернуться обратно домой и бросить все. Но в самом конце я разворачивался, боясь, что все над чем я работал долгое время, я мог испортить одним своим приездом.
Здесь я понял, что такое свобода, чистый воздух, который я вдыхаю его полной грудью. Здесь не было того постоянного движения, как это было в городе. Здесь было постоянство работы, свежего воздуха, временных дождей.
Я провожу рукой по двухнедельной щетине. В городе я бы уже схватился за бритву и избавился бы от нее. Но здесь я делал это крайне редко. В основном из-за количества работы, которое было у меня.
Дед поманил меня рукой. Я встал со своего места и подошел к деду. Тот указал на список дел ан сегодня. Из того, что было выделено мне, я понимал, что дел было невпроворот. И лучше бы начать сейчас, пока еще было утро.
Скосить траву для коров, овец. К обеду выгулять их в пастбище. Накормить кур, уток. Закинуть зерен свиньям. Приготовить обед: сегодня это было на мне. Собрать яблоки, прибрать в доме и во дворе. Съездить в город за продуктами и за подарками. На следующей неделе намечалась еще одна свадьба. И опять я был там гостем.
Я принялся за работу.
В деревне был один славный мужчина – Али, владелец небольшой столярной мастерской. Он делал мебель на заказ, чинил поломанные вещи, мастерил разные деревянные игрушки для детей, сделал даже качели для детской площадки.
Этот мужчина был сосредоточенным в своем деле. Не замечал ничего, когда кто-то подходил к нему, что-то спрашивал. Он был так сильно увлечен своим делом, что мне иногда хотелось точно так же заниматься своим делом, которое я так тщательно ищу.