Дед всегда говорил о том, что он что-то спрятал глубоко – глубоко. Но ни я, ни Нил не понимали, что он такого спрятал. Не понимали, почему он не мог нам рассказать об этом. Почему он нам не показывал, если не мог рассказать. Но до сих пор мы не разгадали эту тайну. И если честно, давно уже забыли и о деде и о его страшной тайне.
Теперь я хотел построить нечто похожее. Напоминающее мне о нашем прошлом. Счастливом, беззаботном, любимом. Где мы были детьми шаловливыми, непоседливыми и непослушными.
Помнится, своровали у соседской бабушки тех сестричек яблоки с дерева. Так она настучала деду. Дед так разозлился, что заставил нас помочь старушке летом собирать все яблоки с ее деревьев, клубнику и вишни.
Конечно, для нас это не было наказанием. Пока никто не видел, мы спокойно ели все, что успевали впихнуть в рот и прожевать до прихода проверки в виде злой бабы Нюры.
Я сразу представил, как будет выглядеть беседка внутри. Столбы будут массивные, из тёмного дуба. Я обработаю их вручную, оставлю на дереве естественные узоры. Я считаю, что природа уже сделала работу за меня, украсив дерево красивыми узорами.
Крыша будет лёгкой, но прочной, наклонной, чтобы дождевая вода стекала правильно. Я вырежу узоры на боковых панелях — не слишком вычурные, но такие, которые будут напоминать о той старой террасе.
Беседка должна быть открытой, чтобы сквозь неё проходил ветер. Здесь нет моря, но есть поле, есть горы вдалеке, и если слушать внимательно, можно услышать, как шепчутся деревья.
Но я так же продумал идею того, что бы эта беседка была и закрытой. Можно было сделать на заказ выдвигающиеся в стороны стены беседки. Тогда, летом их можно было бы собирать воедино, а зимой раскрывать и пить теплый чай с печеньями.
Я хочу, чтобы старик сидел там по вечерам, пил свой чай и ворчал на прохожих. Чтобы я мог выйти утром, сесть на ступеньку, взять в руки чашку и просто смотреть, как начинается день. Я мог по утрам пить чай там с дедом или с Топраком. Компания любого из них уже доставляла мне большое удовольствие и желание начинать новый день с гордо поднятой головой.
Я начинаю с разметки. Отмечаю, где вкопать столбы. Проверяю уровнем. Ощупываю дерево, прикидываю, как пойдёт резьба.
Я знаю, что это займёт время.
Но я готов потратить время на это. А так как большая часть моей идеи уже была, а именно сама идея и то как будет выглядеть сама беседка, то оставалось сделать тяжелую работу.
Первые удары молотка по земле звучат глухо, будто отдаваясь где-то внутри меня. Я вкапываю столбы, трамбую землю, проверяю их устойчивость. Раньше я не думал, что когда-нибудь буду делать что-то подобное, но теперь чувствую в этом какую-то правильность.
Я начинаю ощущать легкость в теле, когда делаю что-то сам. Когда понимаю, что эта работа – она моя. От и до.
Когда столбы установлены, я провожу ладонью по дереву, будто привыкая к нему. Дуб крепкий, тяжёлый, тёмные волокна словно переплетаются в узорах, созданных самой природой. Мне нравится эта грубая, живая текстура. Я решаю, что резьба будет минимальной — просто плавные линии, напоминающие морские волны.
С каждым днём беседка начинает приобретать форму. Я подгоняю балки крыши, закрепляю их, следя за тем, чтобы всё было ровно. Работа занимает меня полностью — я не думаю о прошлом, не думаю о будущем, есть только дерево, инструменты и мой замысел.
Иногда ко мне подходит старик, смотрит, кивает. Он почти ничего не говорит, только однажды бросает:
— Твой дед бы одобрил.
Я не отвечаю, но чувствую, как внутри что-то тепло шевелится.
Я рассказал старику свою идею и о своем деде. Он меня поддержал, говоря, что любой старик будет рад. Кроме того, турецкие старики очень любят играть в нарды. Бывало, по вечерам они собирались на улице. Дед выносил стол, а другие приносили свои стулья и по очереди играли в нарды.
Когда каркас готов, я начинаю шлифовку. Руки уже знают движение — плавное, уверенное, вперёд-назад. Дерево становится гладким, приятным на ощупь. Я представляю, как буду сидеть здесь вечером, как легкий ветер будет гулять сквозь проёмы, как свет от фонаря будет мягко ложиться на пол.