Если честно, он так быстро тараторил, что я еле уловил смысл. Тогда он повторил все в том же порядке, только намного медленнее. И по окончании его монолога, я выдвинул свои две копейки:
-Не смогут. Я сам себе хозяин, - я усмехнулся.
Я понимал, что отстранятся в такие дни, было своего рода табу. Поэтому сказал, что пойду. Али тут же повеселел. Пожал мне руку и пожелав легкой работы, ушел.
Одежда была самой простой. Белая рубашка, рукава которой я закатал до локтей и черные брюки. Провел своей пятерней по волосам, будто расческой поправляя свои выбившиеся пряди уже длинных волос. Ловко собрал их в некий пучок, который только и смог сделать на такой длине. Будь я в городе, я бы добавил на запястье модные часы, на шею цепочку. Но здесь, мне казалось лишним даже то, чтобы не застегнуть верхнюю пуговицу своей рубашки. Посмотрелся еще раз в зеркало и будто поняв, что выгляжу сносно, пошел за стариком.
Тот пил чай на кухне с пряниками и увидев меня понял, зачем я его зову. Дед тут же встал и направился в свою комнату за одеждой. И спустя пару минут передо мной стоял старик с белой рубашкой с коротким рукавом и в свободных серых брюках.
-Готов? – поинтересовался старик.
Я кивнул.
К торжеству все было готово. И вечер, который украшал этот день как никогда раньше, был намного красивее. Белые, казалось бы, облака застилали все небо. А от того, что совсем скоро должен был начаться закат, они выглядели немного розоватыми и пожелтевшими.
Деревушка сияла огнями, которые вели к беседке. По улице шли женщины в платках и в длинных платьях под ручку со своими мужьями, одетые в черные брюки, белую рубашку с черной жилеткой. Вокруг них кружилась детвора, будто вихрем проносясь вокруг и задавая свои детские вопросы.
-Лев! – кто- то окликнул меня. Я обернулся, заметив одного из друзей старика. Тот помахал мне своей старой рукой.
Я махнул ему в ответ.
Мы всей дружной толпой вышагивали в сторону беседки. Огни уже красиво горели, а гости, которые не видели этого места удивлялись и интересовались откуда здесь такое красивое место.
Свадьба началась шумно.
Как и ожидалось.
Сегодняшний диджей включал музыку на полную громкость, давая понять, что сегодня у нас свадьба и она будет идти всю ночь.
Музыка была турецкая. Часть из песен я понимал, но в большую часть не мог даже вникнуть, чтобы понять.
Со временем музыка стала стихать и стало тихо. Сначала шло благословение семьи жениха и невесты. Они давали им дельные советы, напутствия в дальнейшей брачной жизни. Они говорили это с такой важностью и гордостью, что я и сам поверил в то, что я могу начать жизнь с чистого листа. Хоть я это и сделал два года назад, но казалось, что все это время я не осознавал этого до конца.
Жених склонился к невесте, приобнимая ее. Говорил ей что-то в ухо, отчего она не сдержалась и пустила несколько слез. Тут же подбежали ее подружки и вручили салфетки, чтобы не испортить легкий свадебный макияж.
Каждый родитель по очереди подходил и обнимал своего ребенка, вновь желая всего самого лучшего и благополучия в их новом этапе жизни.
Я стоял в стороне, смотря на всю эту картину и вспоминал, то, как мы праздновали свадьбу брата. Мы сидели в кругу семьи, в небольшом ресторанчике и праздновали до вечера. А после брат с Диной уехали домой вместе с малышкой Асей.
Ностальгия так и вливалась в мой мозг. Непроизвольно в моих мыслях вырос ее силуэт в тот день. В день, когда я понял, что, возможно, с этой девчонкой у меня все будет не так, как с другими.
Марина тогда выделялась среди всех. Может, из-за огоньков в глазах, может, из-за легкой, почти небрежной улыбки, а может просто потому, что мне всегда удавалось находить её в толпе. Она стояла чуть в стороне от всех, с бокалом в руке, в темно-зелёном платье, которое подчёркивало её талию и тонкие ключицы. Волосы были чуть растрёпаны после танцев, но ей это шло.