Я заметил, как она смотрела на Дину — с тёплой, настоящей радостью. Без зависти, без наигранного восхищения. Просто счастливая за подругу. Я тогда подумал, что с Мариной, наверное, было бы так же — если бы она радовалась за меня, это было бы искренне.
А потом её взгляд упал на Аську, крошечную дочь Дины и Нила. Марина наклонилась к малышке, что-то сказала, и та улыбнулась, замахав руками. Марина тоже улыбнулась, но как-то по-другому — мягче, теплее, без той лукавой насмешки, что обычно жила в её глазах.
Я тогда понял, что, возможно, с этой девчонкой у меня всё будет не так, как с другими.
Здесь было принято танцевать и праздновать до утра. Только я знал, что через час я уже захочу вернуться к себе в комнату, заварить себе крепкий чай и лечь спать. Я уверен, что быстрее вымотаюсь от бесчисленных приглашений на танец от девушек этой деревни и соседней. Я отказывал им и это отнимало у меня слишком много энергии.
Вот невеста танцует танец со своим женихом, вокруг нее кружат дети. Спустя пару минут девочка бежит к ней на всех парах. В ее руке веночек из цветов, которые она собрала на лужайке, у себя во дворе. Невеста наклоняется и теперь на ее голове красуется красивый венок из красных и желтых цветов.
Я был рад видеть всю эту картину. Я будто вернулся в тот день на свадьбу брата. Если честно я очень скучал по ним. И я был уверен, что все мои мысли успокоились. Что при виде ее, я уверен, мое сердце не стукнет. Или же я буду вести себя так же, как до того, как осознал свои чувства к ней.
Я стоял чуть в стороне, опершись плечом об ствол дерева, с недопитым бокалом шампанского в руке. Вокруг смех, музыка, какие-то разговоры, но всё это было приглушённым фоном — я просто наблюдал.
И вдруг взгляд зацепился за знакомый силуэт. Девушка, одетая в лёгкое платье, скользнула мимо гостей, мелькнула за спинами танцующих. Волосы упали на плечо так же, как у неё. Как в те редкие дни, когда она любила надевать парики и наряжаться. Когда она не была похожа сама на себя. Движение руки — будто точная копия. Я не думал, просто сделал шаг вперёд, потом ещё один и еще.
Но стоило мне подойти ближе, как она повернулась, и сердце сбилось с ритма. Не Марина. Чужие глаза, чужая улыбка.
Я резко остановился, как будто споткнулся о собственные мысли. Глупо. Что я собирался сказать? Что ожидал увидеть?
Сделал медленный выдох, заставил себя развернуться и вернуться на своё место, обратно в тень. Но осадок остался. Чёртова Марина. Даже когда её нет рядом, она продолжает играть со мной.
Всегда появляется передо мной. Будто то какой-то праздник, работа, которую я делаю изо дня в день, во сне. Я думал, что избавился от этих наваждений. Но, видимо, мне нужно еще немного времени побыть здесь, чтобы навсегда выкинуть ее из своих мыслей. Из моих снов.
Праздник продолжался. А после этого глупого случая, у меня пропал весь интерес к празднику. Я уже собирался уйти, как ко мне подошел Али.
-Привет, - протянул мне руку. Я пожал ее, -Чего такой грустный?
Я молчал. Все смотрел на эту девушку, с которой я перепутал Марину. Они же были так похожи со спины. Были.
-Ничего, - буркнул, допивая остатки шампанского. Отложил его на стол и съел кусок нарезанного банана.
-Как это ничего, брат. Ты что-то недоговариваешь. Появился тут у нас так внезапно, что никто не понял, как ты стал помогать деду, как стал работать у меня в мастерской. Ты стал тут всем как свой.
Но я все равно ощущал себя здесь чужим.
Я нахмурился.
-Правда, ничего не случилось.
-Может, хоть немного расскажешь о себе? Кроме того, что ты Лев Бургундский, - мою фамилию он повторил несколько раз, потому что не мог произнести ее нормально, - И того, что тебе уже двадцать четыре – мы ничего не знаем.
Я молчал. Смотрел на танцующих людей. Кто-то предпочел просто стоять у столов с едой и пить шампанское, закусывая фруктами. Кто-то веселился, танцуя народные турецкие танцы. Дети же кружили вокруг танцующих взрослых. Изредка только подбегая к столам с фруктами.
-Не расскажешь? – поинтересовался Али и добавил следом, когда я ничего не сказал, -Тогда я расскажу о себе.
— Она любила узоры, — Али проводит пальцем по металлической пластине, словно пытаясь нащупать там что-то невидимое. — В них для неё всегда была какая-то магия. Трещина на дереве, рябь на воде, паутина, блики солнца на стекле. Она могла сидеть часами, разглядывая это, рисуя эскизы.