Я уже стал зависим ею. И не только сейчас. Она давно засела в моей голове и, видимо, не собиралась уходить оттуда. Хотела до последнего меня добить. Видимо, она хочет, чтобы я признался в этом. Для начала самому себе.
И я признался.
За окном стал моросить дождь, и я слышал, как все стали собираться. Но в дом никто не спешил заходить. Через пару секунд старик приоткрыл дверь и крикнул что-то невнятное. Вроде как, они шли к беседке. Продолжат играть там.
В окно что-то прилетело. На полу валялся камень, обернутый в бумагу. Я встал, боясь открыть его. Но я уже догадывался от кого он. Кто мог подкинуть такой «подарок» мне.
Я развернул мокрую бумагу и вчитывался в текст. Весь листок был исписан ее красивым почерком. Ровным, с завитками. Она всегда любила в конце добавлять какие-то небольшие рисунки. И в этот раз внизу была нарисована змея. Маленькая, которая смотрела прямо на меня.
Я усмехнулся.
Я стал читать ее письмо. Своеобразное, которое могла отправить таким образом только она.
«Помнишь, ка мы познакомились?
Я помню!
Только ты думаешь, что мы познакомились в тот момент, когда я была с Диной в торговом центре. Когда мы сидели за столом, а ты подсел ко мне.
Тогда я подумала: неужели этот идиот Нил не видит, где сидит его девушка?
И только потом я поняла, что ты – не Нил. Ты – Лев. Буквально лев. Ты – царь зверей. Упертый, который ничего не видит перед собой.
Только вот загвоздочка.
Я же говорила про первую встречу? Ты подрезал таксиста в тот день. В том такси сидела и я. Как думаешь, почему все светофоры, по улицам, где ездил ты горели красным?
Конечно, ты первые три – четыре светофора еще стоял и ждал по минуте. Но потом ты не стал ждать и просто жал газ в пол.
Вот так мы и встретились, любимый мой!
Знаешь, если бы не эта ситуация с такси, я бы согласилась с тобой пообщаться. Всего этого не было бы. Не было бы спора. Не было бы разлада, ссор. Ничего из этого не было бы.
Но ты все испортил!
Как всегда!
Затем, когда после нашего спора прошел месяц, я подумала: раз эта обезьянка не действует, значит нужно дернуть ее за хвост. И я дернула. Как видишь, это сработало. Ты заинтересовался мною. А я тобою.
Только ты не хотел признавать своих чувств. А я видела их. Очень хорошо видела. Я пыталась доказать тебе твои же чувства. Ты же делал то же самое. А мы, два глупца, не видели очевидного.
Того, что мы оба заинтересовались друг в друге.
Позволь теперь узнать: почему ты уехал? Что заставило тебя оставить меня одну там в городе? Или кто это сделал? Я догадываюсь в чем дело, но имей ввиду, если мои догадки ты опровергнешь своими словами, я докажу обратное.
Знай, что я смогу.
Я заставлю сознаться того человека в своих деяниях!
Поэтому и ты признайся!
Оставь ответ на обратной стороне бумаги. И выкинь вместе с камнем в окно.
Знай, я слежу за тобой!
Оба глаза в остро!».
С каждой строчкой я не понимал, что сказать. Мы познакомились на час раньше, чем мне казалось. Я думал, наша первая встреча была в кафешке в торговом центре. Но нет.
Я стал чиркать ответ на обратной стороне бумажки и только сейчас до меня дошло совсем другое.
На улице шел дождь. Дождь, которого она так боится.
Если ж там находится она лично, а не кто-то другой, кто выполняет ее просьбы, тогда…
Тогда…
Я смял бумагу, обмотав ею камень. Выкинул в окно. А когда я услышал, как кто-то копошится под окном, то я тут же выпрыгнул на улицу. Под дождь, промокая до нитки.
Я тут же заметил зонт. Черный, еле заметный. Но я все же увидел его. Тот, кто делал все это, сейчас находился под этим зонтом. Я шел медленно, боясь ее спугнуть.
Шуршание прекратилось. Я схватил зонт. Выкинул его в сторону, всматриваясь в карие глаза.
31. Лев
Лев Бургундский.
Глава тридцать первая.
Так ли все должно быть?
Я стянул капюшон с человека, который сидел на корточках, держа в руках уже полностью промокший камень, завернутый в бумагу. Я смотрел на того, кто сидел здесь, ища то, что я думал, принадлежало ей. Я думал, что это была она. А на деле…