-Привет, - виновато потупил свой взгляд Топрак, -Я тут это… Потерял где – то свой телефон… Ээ- э…
Я сразу понял, что он просто играл со мной. Я думал, все это, все слова, письма, фотографии, намеки, игры… Все это должна была делать она. Но сейчас передо мной стоял Топрак.
-Откуда ты так много знаешь о Марине? – я задал ему самый интересующий меня вопрос.
Топрак встал на ноги, встряхнул свои ноги и посмотрел в мои глаза. Я понял, что он ничего не знает. Но даже если и знает, то говорить не станет.
Мне пришлось долго ждать от него ответа. А он не тянул давать его мне. Поэтому мы оба стояли под окном дома старика и смотрели друг на друга. Точнее Топрак смотрел куда- то в сторону, а я в упор смотрел на него.
-Я ее не знаю. И ее здесь не было… Я просто… В общем, ты сам говорил о ней. Первые дни, когда ты только приехал, ты молчал. Ничего не говорил о себе. А потом я стал замечать, что ты говоришь во сне. Бывали же дни, когда я оставался у тебя с ночевкой? – я кивнул, вспоминая те дни, - Ты всю ночь рассказывал о ней…
Я смотрел в его глаза, пытаясь понять врет он или нет. Но он не врал. Совершенно.
Значит ли это, что даже во сне, пока я сплю, я все еще думаю о ней. Раз я столько времени говорил о ней, значит, что…
Это значит, что у меня есть к ней чувства.
До сих пор.
— Значит это все делал ты?
Парень немного замялся под моим взглядом, а после кивнул. Я вздохнул от безнадежности. Я не понимал, что опять происходит. Два года назад я сбежал из своего родного города, чтобы забыть ее. Забыть свои чувства к ней. Я считал, что мой разум был чист, что теперь я не испытываю к ней ровным счетом ничего.
Но в глубине души я до сих пор испытывал к ней самые теплые чувства.
Стоило мне снова её увидеть в своем сне, почувствовать ее запах, просто понять, что я ей нужен — и внутри начался хаос. Сердце будто дернуло током. Не больно, но невыносимо ясно, отрезвляюще. Я пытался делать вид, что всё в порядке, что мне плевать, что она смеётся где-то рядом, что её голос больше ничего не значит. Но тело и мое подсознание предавало меня. В горле пересыхало, руки сжимались в кулаки, как будто я пытался удержать самого себя от… чего? От того, чтобы не подойти? Не посмотреть? Не сказать что-то глупое?
Я мечусь внутри. Не понимаю, что делать. Уйти снова? Сбежать во второй раз, как тогда? Раствориться, пока не станет совсем поздно? Или остаться? Рисковать? Быть тем, кто скажет всё вслух, даже если голос дрожит?
Она живёт где-то между моими рёбрами, как давно забытая песня, которая вдруг зазвучала снова — и ты не понимаешь слов, но точно знаешь: она о тебе. О нас. Я не могу отмахнуться от этих чувств. Они не просто живы — они стали сильнее. Глубже. Чище. Без иллюзий, без розовых очков. Я люблю её по-настоящему. Без права на возврат.
И пусть у неё своя жизнь. Пусть я для неё — лишь тень прошлого. Пусть её брат смотрит на меня, как на врага номер один, и готов врезать при первом же слове. Всё это не имеет значения. Я готов за неё бороться. Готов снова стать уязвимым, глупым, честным — каким угодно. Даже если придётся быть избитым её братом — я всё равно останусь. Потому что на этот раз я не уйду. Я пойду до конца, пока лично не услышу от нее, что я ей не нужен. Пусть скажет она. Пусть это будет ее голос, пусть она меня ранит такими словами, чем кто-то другой.
В прошлый раз я сбежал после слов ее брата. Я до сих пор их помню.
-«Я не хочу никого видеть больше. Никого, кто связан с тем, что произошло со мной. Я не хочу видеть Льва, потому что мы из разных миров. Наш с ним спор подошел к концу. Я выполню свои условия до конца и на этом мы закончим».
Они подействовали на меня отрезвляюще. И я поверил в них. Поверил, что она могла такое сказать! Она! А не ее брат.
Марк всегда был против меня. И я понимаю где заложено начало этому противостоянию. Он разузнал многое о моем прошлом. Когда девушки бегали за мной, а я шел к ним на встречу. Но когда они надоедали мне, я оставлял их. Но были случаи, когда они всячески пытались удержать меня, что в конечном итоге приводило к концу каких-либо хороших отношений. Он, видимо, думал, что я буду использовать его сестру в тех же «гнусных целях». На самом же деле, я с первых секунд знал, что бегать придется мне.