– Конечно, – ответила она. – А я думала, вы играете «Финальный обратный отсчет».
– «Армия семи наций» – отличная песня, – сказал папа. Пока мы ждали лифта, он начал напевать басовую партию и играть на невидимой гитаре.
– Помню, как ты играл ее в «Гостиной», – улыбнулась ему мама.
– Что за «Гостиная»?
– Бар недалеко от нашего общежития, – ответила мама.
– Это было еще до твоего рождения, приятель.
Двери лифта открылись, и мы вошли внутрь.
– Умираю от голода, – сказал я.
– Вы еще не ужинали? – Мама посмотрела на папу.
– Примчались сюда сразу после школы, – ответил он. – Когда нам было ужинать?
– Давайте завернем в «Макдоналдс» по дороге домой? – предложил я.
– Звучит неплохо, – согласился папа.
Мы спустились на первый этаж, и двери лифта открылись.
– Можно теперь я повезу коляску?
– Ага, – ответил папа. – Подождите меня вон там, ладно? – он показал на самый дальний выход слева. – Я подгоню машину.
Он выбежал через входную дверь и направился к парковке. Я покатил маму к выходу.
– Неужели дождь еще не закончился? – всплеснула руками мама.
– Готов поспорить, эту штуковину можно катить и на одних задних колесах! – И я чуть наклонил коляску назад.
– Эй, эй, нет! – закричала мама, вцепившись в подлокотники. – Крис! На сегодня мне хватило адреналина.
Я опустил коляску.
– Прости, мам, – и погладил ее по голове.
Она провела ладонью по глазам.
– Прости, это был такой длинный день.
– А ты знала, что день на Плутоне длится 153 часа и 18 минут? – спросил я.
– Нет, не знала.
Мы помолчали.
– Кстати, ты позвонил Ави? – ни с того ни с сего поинтересовалась она.
– Мам, – простонал я.
– Что? – Она попыталась обернуться в кресле, чтобы посмотреть на меня. – Я не понимаю, Крис. Вы с Ави поссорились?
– Нет! Просто столько всего происходит.
– Крис, – вздохнула мама. Но она так устала, что больше не вымолвила ни слова.
Я начал напевать басовую партию «Армии семи наций».
Через несколько минут к дверям больницы подъехал красный хетчбэк, из него выскочил папа и раскрыл зонтик. Я выкатил маму на улицу. Папа дал ей зонтик и повез ее вниз по пандусу к машине. Ветер усилился, и сильным порывом зонтик вывернуло наизнанку.
– Крис, залезай! – Папа поднял маму под руки, чтобы пересадить ее на переднее сиденье.
– Как же приятно, когда за тобой ухаживают, – пошутила мама. Но было видно, что ей больно.
– Стоит того, чтобы сломать femur? – парировал запыхавшийся папа.
– Что такое «фемур»? – Я уселся сзади.
– «Бедренная кость» на латыни. – Папа промок насквозь, пока пытался помочь маме пристегнуться.
– Смахивает на название какого-то животного. Львы, тигры и фемуры.
Мама попыталась засмеяться, хоть и была без сил.
Папа открыл багажник, но долго не мог понять, как сложить кресло. Наконец он засунул его внутрь, обошел машину, сел на водительское сиденье и закрыл дверь. Мы немного посидели молча, а дождь и ветер бушевали снаружи. Потом папа завел машину. Только тут я заметил, что мы насквозь промокли.
– Мам, – спросил я через несколько минут. – Когда ты попала в аварию утром, ты возвращалась домой после того, как довезла меня до школы? Или ехала обратно в школу с моими вещами?
Мама задумалась на секунду.
– Знаешь, все словно в тумане, милый, – ответила она, протягивая мне руку. Я сжал ее ладонь.
– Крис, – вмешался папа. – Мама устала. Вряд ли она хочет сейчас об этом думать.
– Мне важно это знать.
– Крис, сейчас не время. – Папа сердито посмотрел на меня в зеркало заднего вида. – Важно только одно – что все закончилось хорошо и мама цела и здорова, верно? Мы должны благодарить бога. Сегодняшний день мог быть гораздо хуже.
Я понял, что он имеет в виду, только через мгновение. А когда понял, у меня по коже пробежали мурашки.
«Фейсчат»
Весь первый год после переезда в Бриджпорт наши родители очень старались, чтобы мы с Ави встречались хотя бы пару раз в месяц. Я дважды оставался у него ночевать, а один раз Ави хотел у меня остаться, но передумал. От Бриджпорта до Норт-Ривер-Хайтс довольно долго ехать, и в конце концов мы стали встречаться примерно раз в пару месяцев. В то время мы много болтали в «Фейсчате». В третьем классе мы зависали там почти каждый день. До моего отъезда мы решили отращивать падаванские косички, и было классно сравнивать, насколько они выросли. Иногда мы даже не разговаривали: просто оставляли экраны включенными и вместе смотрели какое-нибудь шоу по телевизору или собирали одно и то же лего. Иногда мы загадывали друг другу загадки, типа «Что разбивается, но никогда не падает?» или «Чего нет у бедняка, в чем не нуждается богач, и если ты его не ешь, ты умрешь?». Мы могли проводить так часы.