Маркиз остановился в гостинице, где прежде проживал дон Педро, лучшей в этом городе, — потому-то дон Педро съехал оттуда и переселился в соседнюю. Хозяин гостиницы был подучен, что сказать маркизу о нашем кабальеро, а тут и случай отличный представился — путешественники, от нечего делать, обычно осведомляются, что есть примечательного в месте, где они находятся; вот и маркиз велел позвать хозяина, чтобы расспросить о Понферраде. Человек он был весьма обходительный, в Испанию приезжал уже не раз и язык наш знал, словно тут родился; когда хозяин предстал пред ним, он принялся спрашивать, как древен этот город, какие в нем есть знаменитые фамилии, чем занимаются жители, есть ли красивые дамы, и множество других подробностей; хозяин удовлетворил его любопытство, обстоятельно обо всем рассказав, и, перечисляя достопримечательности старинного городка, упомянул об особе дона Педро в таких словах:
— Среди многого прочего, чем замечателен древний наш город, доложу еще вашей светлости об одном происшествии, которое, уверен, немало вас позабавит. Недели две тому назад явился сюда человек, одетый по-старинному в костюм зеленого сукна, и кое-кто из наших жителей стали спрашивать его, кто он таков. Приезжий ответил, что он вышел из реки Силь, омывающей стены нашего города, а родом он, мол, из высшей галисийской знати; чудак этот требует, чтобы его величали «ваше сиятельство», он, мол, граф де Огород, и несет такую ахинею о своем графском происхождении, что все покатываются со смеху; живет он в гостинице, почти не выходит, платит щедро, а откуда у него деньги, мы не знаем; при нем всего один слуга, терпит, бедняга, его чудачества; я весьма удивлен, что он еще не явился с визитом к вашей светлости, знакомиться с приезжими — это его страсть.
Слушая рассказ хозяина, маркиз развеселился и попросил привести смешного чудака; присутствовавшая при беседе прелестная Маргарита присоединила свой голос; хозяин повиновался с готовностью, он сам только этого и хотел, и тут же отправился к своему брату; но прежде предупредил посла: ежели, мол, хотят получить удовольствие, то гостю надлежит оказывать величайшее уважение — малейшая насмешка выводит его из себя; это было обещано, хозяин сходил за доном Педро, и тот явился в костюме, о котором посол уже слышал и все же был поражен, равно как прелестная Маргарита; дона Педро сопровождал его слуга Фелисиано; маркиз вышел навстречу ему к самому порогу со словами:
— Добро пожаловать, краса Испании и цвет ее рыцарства!
— Ваша светлость — не первый, кто приветствует меня такими словами, — отвечал дон Педро. — Мне часто приходилось слышать хвалы природе, создавшей столь совершенное творение.
— Что ж, присоединю к ним свой голос, — отвечал маркиз, — ибо драгоценный брильянт восхищает всех, а в вашем облике все исполнено совершенства, коим наделило вас небо, дабы доставлять радость всем, кто вас видит.
Дон Педро между тем приблизился к Маргарите и, изобразив, что восхищен ее дивной красотой еще больше, чем было на самом деле, молвил:
— Полноте превозносить мои совершенства, сеньор маркиз, вы творите несправедливость по отношению к этой даме; скажите, ваша ли она дочь, дабы я заодно восхвалил и вас за то, что вы породили такую красавицу, диво нашего полушария, чудо природы, предмет восторга всех живущих; она магнит для чувств наших и разящая стрела Купидонова; клянусь графским своим титулом, за тот миг, что я лицезрел ее красоту, она успела покорить мою душу, я уже не принадлежу себе, и душа моя не вольна распоряжаться телом.
— Ваши восторги, сеньор граф, столь неумеренны, — сказала дама, — что я боюсь, не примешалась ли тут лесть; намереваясь с их помощью завязать знакомство, вы лишь роняете себя; я не советовала бы любезникам, начиная ухаживать за дамой, выставлять напоказ свои недостатки и вызывать сомнения в искренности.
— Но моя искренность, — сказал влюбленный кабальеро, — чиста, прозрачна, кристальна, без единого пятнышка лукавства, и таков я всегда.
— Садитесь, ваше сиятельство, — сказал маркиз, — мы хотели бы побеседовать с вами обстоятельно.
— Да будет это угодно творцу вселенной! — сказал дон Педро, усаживаясь. — Знаю, однако, эта радость будет столь краткой и восторг столь мимолетным, что покажется мне крохотной точкой ваше пребывание в сем городке — не земном обиталище, но чертоге небесном, ибо по нему ступают ножки богини.
— Ну, что ж, — молвил маркиз, — расскажите-ка нам для начала, кто вы, ибо, вступая в беседу с людьми мало знакомыми, мы легко можем совершить неловкость и нарушить приличия, задев их личность.