Дон Хуан подал записку дону Родриго, затем, с некоторой опаской, дону Педро; оба были поражены, и дон Педро смятением своим выдал себя, хотя клялся, что обязательство такое давал не под своим именем, но под вымышленным. Дон Родриго, знавший все обстоятельства дела, стал стыдить кузена, а дон Хуан молвил так:
— Сеньор дон Педро, когда человеку молодому, да еще влюбленному, надобно удовлетворить страсть, он пойдет на все; вами владела любовь, и я не дивлюсь, что вы дерзнули причинить бесчестье той даме, не посмотрев на ее знатность, на славный ее род, не думая о том, что рано или поздно она сообщит родным об оскорблении и те вам отомстят; удивляет меня другое, то, что, когда вы, без памяти влюбленный, как твердят ваши письма, ехали жениться на Брианде, в сердце вашем нашлось место для другой любви, нет, вернее, то была похоть, ибо, быстро позабыв об этом знакомстве, вы повели разговор о браке. Знайте же, сеньор, ежели вы желаете поступить как должно дворянину, — а в вашем благородстве я не сомневаюсь, — вам надлежит исполнить свое обязательство, не то найдутся люди, которые вас заставят его исполнить, ибо дама эта не так бедна защитниками, как вам кажется. Она приехала в Мадрид, чтобы любыми путями добиться восстановления своей чести, и она это сделает; все поддержат ее требование, ибо оно справедливо. Советую вам не давать повода, чтобы в Мадриде пошла о вас дурная молва: исполните свой долг, и пусть любовь к Брианде не ослепляет вас — скорее я запру дочь в четырех стенах, и пусть она, сидя дома, зачахнет, нежели разрешу выйти за вас.
Он поднялся с кресел и в гневе удалился в другую горницу, донья Брианда за ним вслед; оба же двоюродных брата, смущенные и безмолвные, возвратились восвояси, и дома дон Родриго учинил кузену знатную головомойку, укоряя за двуличность. Оправданий у дона Педро не нашлось, он только недоумевал, каким образом записка оказалась от его имени, когда он подписал ее именем вымышленным. Предоставим ему теряться в догадках и вернемся к мнимой дуэнье, которая, возвратившись в дом дона Хуана, передала Брианде письмо дона Санчо, чем несказанно ее обрадовала, ибо Брианда опасалась, как бы дон Санчо, обозлясь на нее за намерение выйти замуж, не отказался ее видеть. Брианда сообщила дуэнье о приходе дона Педро и его кузена дона Родриго, об их беседе с ее отцом и о том, как отец запретил им думать о браке, ибо случайно узнал, что дон Педро уже дал слово и письменное обязательство жениться одной толедской даме, которая явилась вслед за ним в Мадрид, чтобы расстроить его сватовство. Виктория делала вид, будто об этом ведать не ведает, а потом стала рассказывать всякие ужасы о доне Педро. В это время донье Брианде принесли записку от ее кузины, приглашавшей прийти вечером на представление комедии у нее в доме, и донья Брианда просила передать, что будет. Тут Виктории пришла на ум хитрая мысль, которая, как мы увидим, удачно осуществилась и привела все к благополучному завершению: она сказала донье Брианде, что ежели той угодно нынче вечером, пока будет идти представление, встретиться с доном Санчо в надежном месте, то можно это сделать в доме ее, Виктории, отца, вполне для этого удобном. Донья Брианда питала к дону Санчо весьма нежные чувства и желала бы оправдаться перед ним за нанесенную ему обиду; предложение дуэньи она приняла, а та, призвав Альберто, дала ему письмо к дону Санчо с приглашением явиться в восемь часов вечера в дом доньи Виктории, да еще другое письмо — к дону Педро де Рибера, извещающее о том, что, мол, донья Брианда, несмотря на все между ними происшедшее и на гнев отца, решила стать его супругой и для того желает встретиться с ним нынче вечером в доме, адрес которого ему укажет эскудеро, и чтобы явился он не позже девяти часов. Альберто, не мешкая, отнес оба письма, которые причинили немалое удивление получателям, особенно же дону Педро, — то его отвергали, то теперь призывают, суля осчастливить рукою доньи Брианды; он, однако, приписал это посредничеству дуэньи и решил, что, пообещав ей деньги за такую услугу, он еще дешево заплатил. Оба молодых человека стали готовиться к визиту, а тем временем донья Брианда и ее дуэнья сели в карету — дон Хуан де ла Серда уже укладывался спать — и отправились к Виктории, в ее дом, числившийся домом Сантильяны, как назвался Альберто; там их встретила Марсела, служанка Виктории, игравшая роль ее мачехи; сняв мантильи, они принялись ждать прихода дона Санчо к назначенному часу; а покамест Виктория тайком продиктовала Сантильяне, он же Альберто, письмо к дону Хуану, гласившее следующее: