«Не полюбишь — не приголубишь».
«Таррага по пути в Малагу».
«Золотуха во Франции».
«Орехи для беззубого».
«Бискайская сеньоресса».
— Вот двенадцать сочиненных мною комедий, — сказал дон Хайме, — и хотелось бы мне, чтобы прежде всех прочих поставили последнюю, она о моей родине, и комедия эта непростая, но с большим смыслом, она способна наделать шуму в десяти столицах; да, чего уж там говорить, написать ее стоило мне трудов исполинских.
Слушая названия комедий, автор едва мог сдержать приступы душившего его смеха, и, чтобы вволю позабавиться творениями баскского поэта, он сказал:
— Сеньор, великое удовольствие получил я от знакомства с вашей милостью, хотя до сей поры вашего имени не слыхивал; как я полагаю, вам следует явить свой талант достославной сей столице; я же, со своей стороны, берусь помочь тем, что готов вместе со всей моей труппой послушать чтение комедии, наиболее вами ценимой, и эту комедию вы как поэт-новичок должны мне предоставить бесплатно — таков обычай; за другие же, которые мне понравятся, я заплачу, как договоримся; может статься, они настолько придутся мне по вкусу, что я ими обеспечу нашу труппу на весь год, хотя бы и себе в ущерб; нынче вечером чтение можно устроить у меня в гостинице; приходите, ваша милость, как стемнеет, и доставьте нам удовольствие комедией по вашему выбору.
— Первой я буду читать комедию «Бискайская сеньоресса», — отвечал Хайме, — она должна стать фундаментом моей славы.
— Я заметил, — сказал автор, — что ваша милость назвали ее «сеньоресса» вместо «сеньоры», слова более употребительного.
— Совершенно верно, — сказал мнимый поэт, — но так как «сеньоресса» отлично рифмуется со словами «принцесса», «баронесса», «догаресса» и так далее, я назвал ее «сеньоресса», и это, разумеется, новшество, но ваша милость знаете, что в наше время все жаждут нового, а обычное и привычное не желают слушать даже простолюдины.
Автор от души веселился, слушая поддельного поэта, а тот весьма искусно разыгрывал свою роль. Попросив не опаздывать, автор распрощался с новым знакомым. Хайме тотчас известил свою шайку, что договорился о чтении комедии, и обнадежил своих дружков, что сумеет отвлечь автора на то время, пока они управятся; хорьки эти, лазающие по чужим сундукам, запаслись и ключами и отмычками. С наступлением вечера в гостиницу к автору явился ряженый поэт читать свое творение. Автор уже рассказал всей труппе, какого он ждет чудака и как славно они в этот вечер позабавятся; собрались все актеры до одного и, рассевшись в зале для репетиций, стали ждать поэта. Тот вошел очень скромно и был встречен любезными приветствиями, затем его усадили в кресло, перед которым стоял поставец с двумя свечами; вытащив из кармана красиво переплетенную рукопись, он выждал, пока в зале воцарится тишина, и начал чтение:
— «Знаменитая комедия «Бискайская сеньоресса», сочиненная бакалавром Доминго Хоанчо, бискайским поэтом.
Участвуют следующие лица:
Дон Очоа, кабальеро.
Дон Гарника, кабальеро.
Гойенече Уполовник, слуга».
— Простите, ваша милость, — сказал автор, — а не довольно ли слуге иметь одно имя?
— Нет, сеньор, — сказал Хайме, — первое — это и есть его имя, а второе указывает на изображаемый им характер; как уполовником перемешивают варево, так и он перемешивает всю интригу комедии.
— Продолжайте, ваша милость, — сказал автор.
Хайме продолжил чтение.
«Острохелинда, Бискайская сеньоресса (имя ее указывает на то, что она любит острить).
Гарибайя, Гамбойна — ее служанки.
Лордуй, старик эскудеро.
Арансибия, майордом.
Кузница».
— Бога ради, остановитесь, — сказал автор. — Эта кузница тоже будет говорить?
— Нет, сеньор, — сказал поэт, — но она в комедии необходима на тот случай, коль стихи захромают и надо будет их подковать.
— Не вставляйте ее хотя бы среди действующих лиц, — сказал автор.
— Будет исполнено, — сказал бакалавр и прочитал далее: — «Тринадцать вассалов сеньорессы».
— Тринадцать? — удивился автор. — А нельзя ли их число уменьшить?
— Никак нет, сеньор, — сказал поэт. — Ведь они родом из тринадцати семей тамошних землевладельцев, и каждый дал обет жениться на сеньоре, и ежели я уберу хоть одного, это будет обида для его почтенной семьи; нет-нет, я очень точно придерживаюсь истории Бискайи, и ни на атом не погрешу против того, что в ней сказано.
— Да, но для меня нелегкая задача набрать для комедии столько народу, — сказал автор, — пожалуй, актеров не хватит.
— Наймите на стороне, ваша милость, — сказал поэт, — для такой комедии, как моя, стоит и раскошелиться.
— Есть там еще люди? — спросил автор.