— Кажется мы забыли, для чего прилетели сюда.
— Эх, — грустно вздохнула Кира.
— Сначала обкатаем корабль, а потом ещё немного полюбуемся.
Следующие несколько часов мы старательно выжимали из нашего кораблика максимум из того, на что он способен. Гонка за собственной тенью вокруг Долбора-7 и его спутников. Спуск в верхние слои атмосферы планеты. Гравитационные манёвры и резкое торможение. Перегрузки иной раз превышали 10G, и встроенные в кресла гравитационные компенсаторы хоть и справлялись, но почти на пределе своих возможностей.
Когда мы закончили, у меня возникло чувство, что это не мы испытывали «Ноябрь», а корабль испытывал нас. А фраза, которую обронила в конце Брина, только убедила меня в этом:
— Между прочим, я способна на большее, — в голосе нашего искусственного интеллекта звучала какая-то неподдельная гордость.
— Не сомневаюсь, Брина, — сказал я. — Только боюсь, мы большее не выдержим.
— Угу, — кивнул Лео.
Наш доктор хуже всех переносил перегрузки. Стараясь не шевелиться, он сидел в кресле, а из шлема скафандра выглядывало его побледневшее лицо. Глядя на доктора Кира и Дим по-дружески рассмеялись.
— Хорош вам издеваться над человеком, — упрекнул их я.
— Они только этим и могут заниматься, — сказал Шнайдер, поднимаясь. — Но я уже привык и не обижаюсь на придурков.
— Да ладно тебе, Лео, — улыбнулась Кира. — Видел бы ты своё лицо, когда мы петлю на десяти джи крутанули, вокруг той ледяной глыбы по недоразумению названной спутником планеты.
— Тут же есть видеофиксация, — воспрял Дим. — Можно посмотреть.
— Спасибо, но не надо, — отмахнулся доктор.
— Перерыв, — скомандовал я. — Обедаем, отдыхам, наслаждаемся жизнью.
Кира и Дим отстегнули ремни и поднялись вслед за Шнайдером. Я последовал было их примеру, но не успел. Неожиданно на мостике засверкала алая лампочка, а Брина затараторила:
— Внимание! Неизвестный объект. Подъём с поверхности третьего спутника. Скорость семь и восемь. Ускорение три и четыре.
Мы, как по команде, вновь оказались в своих креслах.
— Внимание! Объект опознан. Малый автоматический разведывательный внесистемный зонд «Кондор-17».
— Брина, покажи его, — скомандовал я.
На главном экране тут же появилось изображение «Кондора-17». Серебристый, металлический шар, диаметром метров пять. Чуть ниже своего экватора подпоясанный десятком сфер поменьше, с дюзами маршевых двигателей, из который сейчас вырывались языки пламени. Из макушки «полюса» торчал десяток антенн разной длинны. Из-за которых зонд отдалённо походил на морского ёжика.
Если мне не изменяет память на «Кондоре-17» в качестве топлива использовали НДМГ в смеси с амилом. Безумна токсичная смесь. Откуда это ржавое корыте здесь взялось?
— Эту рухлядь ещё кто-то использует в наше время? — словно прочитав мои мысли спросила Кира.
— Как видишь, — задумчиво произнёс Дим. — Не мог же он здесь двести лет торчать?
— Справка, — вмешалась Бри. — Зонды «Кондор-17» сняты с производства сто сорок семь лет назад. Согласно открытым источникам, последний был выведен из эксплуатации девяносто один год назад.
— А что закрытые источники говорят по этому поводу? — словно в насмешку решил спросить я.
Тем не менее Брина ответила:
— Уточнение. Ваш уровень допуска не позволяет получит запрашиваемую информацию.
От такого ответа у меня челюсть отвисла. А кто-то из ребят, кажется, Шнайдер, аж присвистнул. Значит так? Закрытая информация и уровень допуска?
— Зонд изменил траекторию полёта, — продолжала вещать Брина. — До столкновения десять минут пять секунд. Ускорение зонда превышает заводские характеристики в два раза.
— Какого столкновения? — не сразу понял я.
— До столкновения с нами.
Глава 5
— Брина, манёвр уклонения, — крикнул я.
— Уже выполняю. Зачем же так кричать?
Нас вдавило в кресла. Корабль начал ускоряться. Брина уводила его от столкновения по наиболее приемлемому, в её понимании, маршруту. Я же только немного корректировал траекторию.
Управлять современным космолётом одно удовольствие. Большую часть задач берёт на себя автоматика. Если вам нравятся аналогии, то в паре пилот-автопилот человек отвечает за стратегию, а искусственный интеллект за тактику. А нейроимпланты всегда позволяли отдавать команды максимально быстро. Правда всё это относится только к внутрисистемным полётам. Когда мы «скользим» к другим звёздам, автопилот отправляется на покой. Хоть и на время. Там, в изнанке нашего мироздания, в силу вступают совершенно иные законы.