— Не совсем поняла вопрос. Но я могу совершить посадку на поверхность планеты, корпус выдержит давление атмосферы.
— Вот и прекрасно. Брина, беру управление на себя.
— Глеб, что ты задумал?
Мне показалось или в голосе Киры появились нотки испуга?
— Сейчас всё увидите.
— Больше всего боюсь, когда он так отвечает, — вставил свои пять копеек Шнайдер.
— Кира, помнишь тот циклон в атмосфере планеты? — спросил я.
— Да, — ответила девушка.
— Нырнём в него. У зонда мягкий корпус, он не рассчитан на полёты в плотной атмосфере. Поэтому ураган разорвёт его на части.
— О, боги. Глеб, ты псих. Уверен, что этот циклон не убьёт нас?
— Ты же слышала, что сказала Брина. Корабль может приземлиться на эту планету.
— Уточнение, — тут же вмешалась в наш разговор ИИ, — в случае, если мы угодим в циклон вероятность получения фатальных повреждений двадцать три процента.
— То есть с вероятностью один к четырём мы сдохнем? — спросил Шнайдер.
— Если под словом «сдохнем» вы подразумеваете «расстанемся с жизнью», то да.
Милая девочка.
Спускаться на большой скорости к поверхности планеты, даже если у неё разряженная атмосфера, решение не из лучших. А если перед вами суперземля с плотной воздушной оболочкой, то такой поступок это верх безумия. Любой, даже самый прочный корабль в доли секунды может разнести в клочья.
Скорость мы скинули, но она всё равно превышала допустимые значения. О чём, естественно, не преминула предупредить Брина. Зонд же скорость снижать не стал. У него не было необходимости спасать людей у себя на борту. Расстояние между нами неумолимо начало сокращаться.
— Входим в атмосферу, — сообщила Брина.
Корабль начало потряхивать. Циклон, выглядевший огромным даже с высоты нескольких тысяч километров, сейчас занял всю поверхность под нами. От горизонта до горизонта плыли вздыбившиеся горы белых облаков с затаившейся под ними тьмой.
Вибрация корпуса «Ноября» увеличивалась с каждой секундой. Воздушные потоки пытались схватить наш кораблик и швырнул в адскую пасть циклона. Температура корпуса росла, грозя превысить допустимые значения. А потом мы нырнули в облака и мир вокруг превратился в макабрическое царство, озаряемое всполохами исполинских молний.
— У меня одного такое чувство, что мы отправляемся куда-то в ад? — спросил Дим.
— Если тебе будет легче, то нет, — ответила Кира.
— Да расслабьтесь вы, — усмехнулся я. — Зонд долго не выдержит. Его корпус не рассчитан на высокие перегрузки. Спустимся чуть ниже и его раздавит атмосферным давлением.
— А ты не думал, что он может свернуть на орбиту? — спросил Шнайдер. — Будет висеть там и дожидаться нас?
— Сомневаюсь, — мотнул я головой. — «Кондор-17» древнее мамонтов. Эту рухлядь кто-то переделал под боевой зонд. Только я не думаю, что туда засунули нормальные мозги и полноценный искусственный интеллект. У него одна задача — догнать и уничтожить цель. А инстинкта выживания там нет.
— «Кондор-17» продолжает следовать за нами, — словно подтверждая мои слова сообщила Брина.
А дальше произошло то, на что я так надеялся. Корпус зонда начал деформироваться в плотной атмосфере планеты. Потом потерял управление и начал падать к поверхности. Но добраться до неё не успел. Сработала автоматика, и в сотне километров за нами вспыхнуло яркое термоядерное «солнышко».
Тут же я направил «Ноябрь» вверх, уводя его на орбиту.
— Вы знаете откуда он здесь взялся? — спросил я адмирала.
На следующий день мы стояли на капитанском мостике «Дмитрия Донского». Помещение превосходило размерами всё, что я видел до этого. Круглый зал диаметром метров в тридцать находился на уровень выше кабинета адмирала. Вокруг центральной оси тремя кругами столы с пультами управления. Одновременно на мостике находилось человек пятнадцать, хотя вместить он мог намного больше.
Рядом, за прозрачными дверями, расположился небольшой кабинет для совещаний. В нём то мы с адмиралом и разместились за небольшим овальным столом. Диков только что отсмотрел запись нашей схватки с «Кондором-17». После чего руководитель корпуса Космической разведки стал выглядеть несколько озадачено.
— Не имею малейшего понятия, — ответил адмирал. — А вы сами, что думаете?
— Не знаю, — пожал я плечами. — А вот мои ребята считают, что это вы нас решили проверить.
— Интересная у вас команда, — усмехнулся адмирал. — Могу вас заверить, это не я. Доказательств у меня конечно нет, поэтому хотите верьте, хотите нет.
— Верю. Только это не отменяет вопроса: кто и для чего переделал зонд, сделав его охотником на корабли? Ведь явно это сделали совсем недавно. Возможно, отрешённые постарались. Только зачем? От таких охотников толку мало.