Дим прав. Только что мы все будем делать без космоса? Сходить сума на поверхности? Но об этом я спрашивать не стал. Они у меня и сами всё прекрасно понимают.
— Ты собираешься до ближайшей планеты в карцере добираться? — спросил я бортинженера. — Напомню тебе, что это военный корабль. Они могут месяцами в космопорт не заходить.
— Да у них карцер комфортней, чем моя каюта на недавно развалившемся корыте.
В ответ я только выругался и, прислонившись к стене, прикрыл глаза. Голова и в правду жутко болела. А никаких лекарств само собой у нас не было. Хорошо хоть вода здесь была. Пей сколько хочешь.
Спокойно погрузиться в депрессию и поразмышлять о незавидной участи нам так и не дали. Входная створка отъехала в сторону. Внутрь шагнули двое громил белоснежных бронескафандрах. Броня класса «хамелион» — дорогая игрушка. Такие могут слиться с окружением, что фиг заметишь. А мышечные усилители наделяют владельца нешуточной силой. Например, поднять валун весом в тонну и кинуть его метров на десять или завязать в узел пушку танка. Хотя последнее это уже перебор.
К нам пожаловал спецназ? Интересно, на кой они носят здесь броню? Корабль хотят взять на абордаж? Бред.
Один из посетителей снял шлем. И лучше бы он этого не делал. Квадратное лицо, сломанный в двух местах нос. До санчасти не добрался или мода у них такая? Глаза у громилы нехорошо блестели. Словно он пришёл выбирать на убой бычка.
Нависнув надо мной, громила рыкнул:
— Корсаков.
— А кто интересуется? — не поднимаясь спросил я.
— А я не интересуюсь, я утверждаю. Пройдёмте со мной.
— Куда вы его? — вскочила Кира.
— На расстрел, — весело хохотнул громила. — А вы все тоже поднимайтесь. С нами пойдёте.
Поднявшись, я посмотрел в карие глаза громилы. Чтобы убить меня ему даже оружия не надо. Достаточно просто ударить. Остальное сделает экзоскелет. Мне не просто шею сломают, мне мозги ударом выбьют — они вылетят из затылка. Но громила не станет меня убивать, по крайней мере не сейчас. Он смеётся над нами, изучая реакцию.
— А затылок зелёнкой мазать будете?
— Чем мазать? — растерялся громила.
— Зелёнкой. Было когда-то такое средство, антисептик. Мазали царапины, ранки небольшие. А ещё затылок тем, кого расстреливали.
— А им то зачем мазать? — растерялся громила.
— Чтобы ранку обеззаразить, — хмуро ответила Кира.
Громила обвёл нас взглядом и тут же весело рассмеялся.
— Посмотрю вы тут все шутники, — сказал он. — Шутки шутками, а вас ждут.
Мы вышли в белоснежный круглый коридор, который изгибался вокруг центральной оси крейсера. Исчезни искусственная гравитация и здесь не поймёшь, где верх, а где низ.
К своему стыду я понял, что ничего не знаю о «Дмитрии Донском», пожалуй, самом современной крейсере отечественного Космофлота. Видел пару раз в выпусках новостей. С виду ничего особенного — обычное веретено острое на носу, с утолщением в центре и четырьмя небольшими крыльями на корме. Длинна около полукилометра, диаметр примерно сотня метров. Не самый большой корабль в Российском Космофлоте, есть и побольше.
На этом мои познания о «Дмитрии Донском» заканчивались. О лётных характеристиках, вооружение или экипаже я не имел никакого представления. Даже то, кого на крейсер назначили капитаном, я не помнил.
Пока я пытался вспомнить, кто же здесь командует, мы добрались до лифта. Громила приложил большой палец к сенсорной панели сбоку от входа, и круглая дверь откатилась в сторону.
— Прошу, — сказал военный, жестом предлагая нам войти внутрь.
Шагнув вперёд, мы оказались внутри ещё одного шароподобного, немного приплюснутого помещения. На военных кораблях такого класса я оказался впервые, поэтому не имел ни малейшего представления, как и почему здесь всё устроенно.
Когда лифт начал движение вверх, то есть к носовой части, военный сказал:
— Вы трое сейчас едете в столовую, там вас накормят. А мы с вашим капитаном наведаемся к капитану нашему. Возможно, вам всем повезёт, и расстреляют вас не сегодня.
К капитану, так к капитану. Возможно, нас не спишут на поверхность, и мы ещё полетаем.
По лицам ребят было ясно, что они думают о том же, о чём и я. Значит надеятся на лучшее. Уже хорошо.
Поднимались мы медленно, почти минуту. На одном из уровней лифт остановился, и моя команда вышла вместе с военным, который так и не снял шлем и не проронил ни слова. Уже на выходе Кира повернулась и одними губами сказала: