Когда Ямато вгляделся в ее лицо — ангельское — его перекосило.
На секунду он словно увидел Хараду.
Черт… Спокойно… Спокойно… Он прижал руку ко рту, стараясь глубоко дышать. Сейчас не время. Надо успокоиться… Но посмотри: они избивают человека, который ничего им не сделал. Может, только нахамил. Чем они — не злодеи? Начни искупать свои грехи сейчас, сделай хоть что-нибудь, что защитит бедолагу. Давай же, Ямато. Давай же, Такигава!
Не стой!
И он сделал шаг в ту сторону.
В эту секунду ему показалось, что одна из девиц, бывшая в этой команде, резко подняла на него голову. И странно уставилась, прямо в глаза. Странно, будто не веря в то, что сейчас видит.
Когда он поднял на нее взгляд, то она произнесла что-то одними губами… Словно…
Словно его старое имя…
Такигава…
— Эй! Мирай! Этот парень на нас как-то странно смотрит, да?!
Светловолосая девчонка криво оскалилась и указала пальцем, шепча что-то на ухо своему приятелю. Главарь шайки вскинул биту, и, словно позабыв о корпорате, развернулся торсом к Ямато, озлобленно скалясь:
— Что уставился, чучело?!
— Отпустите человека, — монотонно проговорил Ямато, крепко сжимая зубы.
— А че, если нет?
— Въеби этому хуесосу! Давай же!
Несмотря на ангельский вид, рот у девчонки был жутко грязным. Видимо, не только Ямато это покоробило; вожак поморщился, будто ему самому это слух резало, но сделал несколько шагов вперед, угрожающе постукивая стальным наконечником биты по асфальту. Чепуха. После того, что он увидел в лаборатории «Хорин», это было словно детским лепетом. Но в самом деле… Стоило ли ему вступать в конфликт ради незнакомца?..
Ямато бросил взгляд на корпората; тот, немолодой тощий мужчина, зажимал рукой кровоточащий нос и смотрел на него во все глаза. И, когда в этом взгляде промелькнула надежда, Ямато понял, что, в самом деле, искупать свои грехи он должен с таких маленьких дел. Ведь если он хочет стать хорошим человеком в будущем, если хочет стать иконой для кого-то…
Императором…
Вскинув руки, он встал в боксерскую стойку. Шинсей говорил ему не перенапрягать руку, так что придется драться осторожней. Но ничего. В самом деле, после кошмара в лаборатории, он был способен на что угодно.
Его дух явно раззадорил вожака, и тот криво заулыбался, хищно. И, указав битой на Ямато, громогласно огласил:
— Я люблю тех, кто не ссыт перед опасностью! И кто способен дать мне отпор! Нет людей круче, чем те, у кого есть яйца! — после чего закинул биту на плечо. — Назови свое имя, придурок! Я хочу знать того человека, который не зассал и решил встать против меня! Меня, — он гордо ткнул себя пальцем в грудь, — зовут Ода Масаки!
Ну и позер малолетний.
Ямато едва удержал себя от желания закатить глаза. Он увидел, как медленно их окружила остальная банда, явно воодушевленная бойней, как кричала в поддержку своего приятеля блондинка, и как продолжала наблюдать за ним загадочная девушка… Он все пытался выцепить ее взглядом, но никак не мог, словно она намеренно ускользала из поля зрения.
Ну, что ж.
Он еще раз встретился взглядом с корпоратом и хмуро кивнул ему. Тот неожиданно заулыбался, словно не верил в собственную удачу. Ну, может его и не отблагодарят. Но Ямато хотя бы будет знать, что поступил правильно, по чести.
Потому он холодно улыбнулся Масаки. И произнес:
— Меня зовут… — заминка, — Такигава.
Глава 17. Любовь, как мотив
— Тебя не будут осуждать, что ты общаешься с девчонкой, которая только-только в выпускном классе?
Внизу, балконом, шел резкий склон. Обычно поместья в районе Мэгуро старались делать как можно более ровными, но Еши-сан был не особо большим любителем развивать свое поместье и выстраивать все под современные нормы, поэтому его участок, стоявший на краю, сохранил эту особенность, с которой было забавно пускать бумажные самолетики, уж очень любопытно они скользили в воздушном полете. Но тут было высоко… Да, пожалуй, достаточно. Было бы обидно упасть туда и поломать себе что-нибудь, но на фоне остальных проблем мысль об этом казалась не такой уж и страшной. Она и в более серьезных переделках бывала. Один раз даже героически загремела в больницу с переломанной рукой прямо из школы, когда они с подружками решили на спор выпрыгнуть из окна, ей тогда сказали, мол, Широ, да ты ни за что не сиганешь, а она взяла и сделала. Приземление, скажем, вышло слегка неудачным, прямо на асфальт, а с той высоты, с какой она проделала сей замечательный кульбит, ну… Было слегка опрометчиво думать, что все обойдется, но ей вечно говорили, что, мол, у нее шило в жопе, и что она постоянно творила вещи совершенно безумные. Вот сестра-то орала — а она просто сделала один прыжок. Пару раз история повторялась, только вместо шага в окно на спор были уличные потасовки. Рука рукой, а победа осталась за ними. За ее бандой!