Над «Химико» он работал в графике один через шесть с шестью другими посменщиками. Раз в неделю, в общем, в остальное время занимался другой работой. В их обязанности входили быстрый осмотр, и, подозревал он, остальные были не особо заинтересованы в контакте с резидентом; парой слов перебрасывался лишь он. Вероятно, чуть задерживался тоже, отчего его показатели по времени занимали больше, чем у других, что Такарада сухо чеканил руководству мантру о более тщательной проверке из-за некоторых накладок и предыдущих двух слетов системы.
Сначала Харада не слишком-то горела с ним общаться. Он понимал, почему. Сейчас он был скорее один из стражей ее тут заточения (за что бы то ни было), это как лишнее напоминание о неприятных воспоминаниях. Иногда они перекидывались парой фраз, но не более. По наблюдениям Такарады, Харада тут откровенно скучала — несмотря на то, что ее разум прогонял через себя огромные данные, такая рутина и отсутствие общения сказывались на ее… как это назвать? Психическом состоянии? Ядро обособленно от Сети, здесь нет развлечений, других людей, ничего — такое вело лишь к пущей деградации речевых и мыслительных процессов. Вероятно, односложные ответы — просто подобающий результат подобного длительного ограничения. Могло ли это сказываться на работе самой «Химико»?
Вряд ли она покидала эту комнату с момента смерти второго резидента. В ядре была дополнительная дверь, и Такарада подозревал, что там скрывалась уборная.
Поэтому в один из дней, когда та уже даже не бродила по комнате, устало раскинувшись в кресле — сегодня цвет ее лица был особенно близок к белому — Такарада аккуратно уронил:
— Вам здесь не скучно?
Некоторое время Харада не отвечала, но потом все же кивнула. Взгляд ее был устремлен в пустоту.
Такарада замялся на месте, размышляя.
— Вам принести что-нибудь почитать?
— Почитать?
Реакция есть. Она запрокинула голову и взглянула на него с легким подозрением, затем искривила рот в безобразной улыбке.
— Сюда запрещено проносить нерегламентированные предметы.
— Технику, — уточнил Такарада. — Про бумажные книги такого примечания нет.
— И где же ты их возьмешь?
— Знаю места, — уклончиво. — Ну так? Или Вы продолжите и дальше тонуть в своем застое?
Вероятно, его раздраженный голос сыграл свое дело, и Харада вздрогнула. То, как расширились ее глаза и тут же сузились зрачки, не понравилось Такараде, словно у дикого зверя, загнанного в угол, но он промолчал; и кивнул в ответ на такие же спешные дерганные кивки. Дома у его деда валялась целая коллекция бумажной литературы, которую тот по сентиментальным соображениям не выкинул на помойку; вряд ли дед стал бы бубнить, если Такарада даст парочку напрокат.
На следующую смену он принес книгу. Это что-то незамысловатое, рассказы Акутагавы для начала, классика в лучшем ее виде; Харада почти вырвала у него книгу, и они впервые соприкоснулись вообще — и впервые он ощутил, насколько холодная у нее кожа. Это все из-за цветной жидкости, осознал он, запомнил цвет и консистенцию, и, ночью следующего дня, порыскал по корпоративным архивам закупок, ища хоть что-то похожее. Их узел закупался не столь уж многим (официально), поэтому он полез глубже, насколько позволяли его умения и доступ. Находит препарат «п-8-9-3», и, затем, обратился к своим контактам в подполье — через одного приятеля.
И покрылся холодным потом, когда тот скинул ему информацию о чем-то похожем.
Парамита-893. Военный наркотик, заставлявший работать на износ. Быстрое привыкание, крайняя степень ядовитости. Как усилители реакции, только опасней. Теперь уже не использовался, официально, конечно же; на деле еще как. Сердце и мозг не выдерживали подобной нагрузки, вчитывался Такарада в мелкий подробный текст, и вскоре пользователь умирал, но до этого — работал в сотни раз эффективней, чем мог без.
Все это связано со второй резней. Все это связано с крупным сбоем.
Все это…
Харада из отдела внутренней безопасности; скорее всего из-за нее что-то произошло с предыдущим резидентом. Но почему заменили ею? Она не нетраннер, даже, показатели Химико-03 в разы хуже второй версии, не говоря о первой. Это какая-то месть? Тогда он еще не понимал, но сейчас смотря на ситуацию спустя месяцы, мог лишь криво улыбаться. Разумеется, это месть. Тайтэн выместил злость на человеке, который не сумел спасти его дочь.