Хотя… Нет. Он мог заточить ее в короб, как поступали банды с резидентами. Заточали в ящики, словно в гробы, и использовали, как живые терминалы до тех пор, пока не помрут. С него стало бы.
Потому он крепче сжал ее пальцы и тряхнул головой.
— Это не шутка.
— Така… — Харада улыбнулась ему, и это была жесткая холодная улыбка той женщины, которая работала во внутренней безопасности и знала, что говорит. — Прекрати глупости. Не губи себя. Отсюда… не выбраться. Я знаю.
— Ну, вот слишком поздно! — взъярился он, вскакивая на ноги, и, чувствуя на себе опасливый взгляд, заговорил шепотом: — Я связался с твоими друзьями. Они согласились. Но мне придется сделать кое-что очень неприятное. Понимаешь?.. Я не хочу… Как Тайтэн это все делать. Поэтому говорю тебе, но, пожалуйста, поверь. Это ради твоего блага.
— Зачем?
Харада смотрела на него в ужасе. Но это был не испуг, нет, скорее возмущение, словно она видела самоубийц, добровольно идущих к плахе. Но Такарада знал, что делал. Он учел опыт шиноби, вторгшихся сюда, и сделал так, чтобы не повторилась их ошибка. Это было намного проще, потому что у него был прямой доступ к «Химико», и в этот раз действовали непосредственно сотрудники корпорации. Харада была плоха, просто доживающий последние дни труп, никто не удивится ее мнимой смерти. Никто, даже впавший в паранойю Тайтэн.
Он странно на нее взглянул.
Зачем… Потому что они друзья? Потому что это нормально — плюнуть корпорации в лицо, если она творила подобное? «Хорин» — не «Накатоми». Без Тайтэна этот проект может стать одним из тех, что дали яркий старт, но впоследствии забылись. Такарада размышлял о том, нужен ли резидент вообще для стабильной работы, в конце концов, искин спокойно дожидался нового «помощника» в перерыве, вероятно, ему более не требовался ассистент. В нем смешались отпечатки трех предыдущих резидентов. Этого должно было быть более чем нужно.
Поэтому Такарада просто пожал плечами.
— Потому что мы друзья. Вот и все.
Вот и все.
— Это глупо… — дрожащим голосом пробормотала она, явно не веря. Действительно не понимая. — Никто не будет рисковать так ради…
Вот она, корпоративная выправка.
Все — только за себя. Никто не поможет другому. Риторика Тайтэна на лицо.
— Ну а я — рискую, — отрезал Такарада стандартно занудно, и кивнул в сторону камер. — У меня к тебе последняя просьба. Зацикли запись так, чтобы меня на ней не было сейчас, но поставь в конец момент, как я захожу. Сделала? Отлично.
Ничего удивительного, уныло подумалось, что она до этого сбегала. Ей подчинялось тут все, но стоило отключиться от основного терминала, как сразу становилось понятно, что она пыталась уйти. Хорошая ловушка, имитация свободы, угнетающая раз за разом после неудачных побегов. Но ничего.
Он бросил быстрый взгляд на лежавшую на полу книгу. Затем вновь посмотрел на Хараду.
Ничего. У них все получится.
А если нет… У него всегда есть возможность саботировать работу «Химико».
— Будет немного больно поначалу, но мне нужно, чтобы ты потерпела. Но потом — все будет хорошо.
Все еще не верила.
Достав небольшую капсулу, он протянул ее Хараде. Там находилось вещество, замедлявшее жизнедеятельность организма и вводившее его в анабиоз. Сердце не билось, но мозг продолжал жить благодаря этой крохотной капсуле. Такое часто использовали шиноби; и Никайдо с Ниттой помогли ему достать подобное, чтобы уже потом использовать тут. Для «Химико» подобной остановки было недостаточно для подтверждения остановки всех физиологических процессов, но Такарада знал, как повысить допустимый уровень, и это было его следующим пунктом. Он не был романтиком; знал, что надо делать, чтобы обмануть всех. В конце концов, именно такие и выживают. Те, кто знает, а не кто надеется.
Но сейчас ему хочется немного поверить… в несбыточное.
Дело оставалось за малым.
Он планировал также устроить небольшой сбой в системе, чтобы медикам было гораздо труднее оценить жизнедеятельность резидента. Это было в его силах. Все это. О, он был готов.
Еще раз взглянув Хараде в глаза, он проговорил, четко:
— Я помогу. Как нибудь. Я…
Внезапно, его оборвали:
— В медицинском крыле… есть женщина с короткими розовыми волосами. Она помогала с ребенком… Попроси… ее помощи. Она наверняка все еще… чувствует вину. И поможет. Соврет.… Потому что ей стыдно.
Говорит, словно верит.
Но во взгляде — лишь недоверие. Вот так… гниет душа, искалеченная.