Или просто за все это время она забыла, что люди бывают добры друг к другу. Потому что это нормально — проявлять заботу и предлагать помощь, если тебе от этого не будет дискомфортно.
Как Такарада.
Такарада… Надо было отблагодарить его.
— Спасибо, — улыбнувшись, Харада покачала головой. — Но не нужно.
Впереди возвышался особняк, в котором жил Вашимине. Попасть в него было легко — если только позвонить в домофон. Она не знала, какой удачей ей удалось проникнуть в район Мэгуро; хорошо было знать тропы без внимательного взора камер, но этого явно было недостаточно. Нужна была удача… Удача, которой она никогда не обладала. Выходит, все же обманывала себя? Но вот он — впереди, высилась вилла, та, в которой можно было найти спасение, та… К которой ее сами собой принесли ноги.
До кнопки звонка оставалось совсем чуть-чуть.
Буквально миллиметр — и прозвучала бы до боли знакомая мелодия.
Ведь это было так просто.
Всего одно маленькое прикосновение. Всего один маленький разговор.
Можно было начать жить заново, с чистого листа!..
Упасть в ноги Вашимине и молить о помощи. Он ведь не злой человек, наверняка сжалится и поймет. Она была уверена. Вашимине же… Но… Когда Тайтэн зачитывал свой приговор, он присутствовал в комнате среди тех молчаливых фигур. И ничего не сказал. Ничего не сделал. Просто наблюдал… Немо, равнодушно. Боже. Какое ему вообще было дело до нее? Действительно. Стоило даже позабыть думать о жалости со стороны человека, что молчаливой тенью стоял позади Хорин Тайтэна.
Харада резко отдернула руку в последний момент и еще раз покосилась на камеру. Никто не выходил. Хорошо. Не хотелось бы, чтобы эти неудачные попытки кто-то лицезрел. Еще раз с сомнением покосившись на экран домофона, она задержала руку около него…
Но потом отвернулась.
Ладно, хватит. Это глупо. Надо было уходить, пока не вызвали полицию, а то будет еще хуже…
Вдруг где-то поодаль, сбоку, раздался шелест; глухой удар последовал мгновенно. От резкого шума она дернулась. Черт, кто-то все же увидел?.. Из соседей? Стоило слинять до того, как поднялся крик.
Медленно Харада подняла голову и развернулся в сторону странного звука. Она надеялась, что это был не он, кто угодно, но не этот человек, и, заметив, что фигура была ниже — явно женской — облегченно выдохнула. Но стоило ей присмотреться повнимательней, как внутри все сжалось с еще большей страшной силой, потому как там, в паре метров от нее, в прожекторе уличного фонаря, этот таинственный посетитель… Она помнила это лицо.
И та узнала ее за секунду, и, от шока, выронила пакет.
Конечно она узнала. Другой такой было не сыскать — такой же, как ее сестры.
Широ смотрела на него, не моргая.
Они глазели друг на друга с таким недоверием, словно оба не могли понять, уж не наваждение ли это. И стоило ей сделать один шаг по направлению к Хараде, плюнув на пакет под ногами, стоило ей двинуться вперед, уже поднимая руку к миражу перед собой, та поняла — еще мгновение, и она не выдержит. Разговор с ней потянет за собой разговор с остальными, а следом за этим, конечно же, придется встретиться с ним.
Конечно, было очень мило ее встретить, но…
Резко крутанувшись на пятке, Харада буквально сорвалась с места — состязаться с сестрой в скорости было бессмысленно, она была звездой школьного клуба атлетики, во всяком случае два года назад точно, но разговаривать с ней не хотелось. Она была частью той, старой и счастливой жизни, когда все было хорошо, а в конце виделся светлый конец. Да и не хотелось втягивать ее в свои заботы…
Быть обузой.
— О боже. Стой! Сен!
Надо было уходить…
— Погоди! Ну пожалуйста!
Скорее…
— Блять!
— Не ругайся, — по привычке рявкнула Харада.
И все же остановилась. Затем обернулась.
Широ была совсем рядом. Смотрела ей прямо в глаза.
Она была очень красивой, и этого у нее было не отнять.
Когда-то давно она осветлила волосы, из-за чего мать, тогда еще в более-менее адекватном состоянии, подняла жуткий скандал, но это лишь придало ее тонкому острому лицу еще большего пугающего демонического очарования, словно она была воплощением гневной Каннон, такой же красивой, но жутко опасной. Может, все дело было во взгляде — остром, проницательном. У Широ, в отличие от нее самой, были темные, почти черные глаза — такие, что зрачка в принципе не было видно, и когда она смотрела на тебя, то становилось неясно, видит ли она лишь твое лицо, или же душу.