Лицо незнакомца искривилось, когда их взгляды пересеклись, и он буквально выплюнул:
— Невероятно. Я убил тебя, но тараканы, говорят, невероятно живучи.
Понятно, блекло подумалось Кенджиро. Это и был Хорин Тацуя.
Человек, убивший его брата.
Рука на виброноже сжалась крепче.
Он сильнее его; несмотря на урон от взлома «Хелленоры», головную боль и пару ран после резни в коридоре, он все еще был способен дать бой, и какой-то задохлик из числа пиджаком ему тут ровней не был. Если резко двинуться в сторону, то выстрел уйдет в молоко, а потом можно бросаться наперерез, ведь он этого не ожидает. И убить его — за Юкио, потому что хотелось расплаты.
Но Кенджиро не был дураком.
Он помнил слова Тебея — сказанные не про этот случай, давно — который заметил:
— Злодеи необходимы для баланса. Если не будет их, то не станут нужны и герои. Оставь злодеев, тех, кого знаешь, потому что они всегда согласятся оставить тебя: из необходимости. Никому не нужны новшества. В том числе и в стане врага.
Хорин Тацуя был злодеем.
Но если его убить, то начнется расследование. А так, скорее всего, ему будет выгодней замять эту резню, ведь он все еще думает, что Кенджиро — это Юкио. И, значит, у Юкио были весомые доказательства, которые могли сыграть против Тацуи. В этом смысле он был в безопасности… если его не убьют, конечно же.
Он развернулся окончательно.
— Пришел мстить? — прошипел Тацуя. — Решил убить меня, ублюдок. Ну конечно. Вам, тараканам, только дай повод.
Кенджиро лишь скривил рот.
— Отвечай, собака! Я с тобой разговариваю.
— Будь вежливей к мертвецу, — прорычал он, делая шаг вперед. Руки у Тацуи затряслись, но он ощерился, как дикое животное. — Мне нет до тебя дела, до твоих вопросов. Ты — ничтожество, не заслуживающее жизни. Закрой свою пасть, пока я не убил тебя.
На лице Тацуи заиграла болезненная улыбка, напуганная и восхищенная одновременно.
— Асура. Вот кто ты такой. Асура.
Потом рука его перестала дрожать.
Сейчас выстрелит, понял, Кенджиро, и бросился наперерез. Прежде чем Тацуя успел что-либо сделать, он вогнал ему вибронож прямо в руку, включая; кость треснула, и, схватившись за искалеченную конечность, он завалился на пол с громким воплем. Но он был зол, о, это был не страх, пьянящая ярость, и, смотря на Хорин Тацую сверху вниз, Кенджиро думал: да, Юкио поступил глупо, что сунулся против такого человека. Хорин Тацуя был безумцем, психопатом, который умел контролировать себя, и в этом уродстве Кенджиро видел ценнейшую красоту.
Он сам был таким же.
Асурой.
Стоя над ним, в крови с головы до ног… Понятно, почему тот и правда поверил в сказку, что это его брат вернулся из могилы.
— Ах!.. Батюшка! Батюшка!..
— Стой! Не иди сюда! — пытался рявкнуть Тацуя.
Откуда-то позади донеслись звонкие каблуки; вынырнув, юная девица в таком же халате, видимо, лаборантка, бросилась к Тацуе и схватила его за плечи; в ужасе взглянула на Кенджиро. Он мог бы убить ее в назидание Тацуе. Родную дочь, очевидно, чтобы тот осознал, каково это — терять собственную семью. Мог бы убить его самого. Но, подумалось, он и сам найдет себе покой. Потому что таким людям, как они… Заложено было жить не так уж и долго.
Отвернувшись, Кенджиро направился к монолиту.
— Стой!.. Неужели ты… Ублюдок!
Понял его план.
Хорошо.
Тем болезненней будет удар.
Перехватив вибронож в руке поудобней, Кенджиро пометил окно терминала. Выглядело плотно, но примерно понял, как уничтожить этот блок, так, чтобы восстановить его не представлялось возможности. Спасибо Юкио и его записям. Спасибо Юкио…
— Да кто ты такой, ублюдок?!
Кенджиро занес руку…
Стекло не выдержит. Он хорошо это понимал.
— Я… буквально ничто.
— Я многих лишил жизни. Казалось бы, столько людей тогда померло. А что в итоге? «Хорин» как стояли, так и стоят. Вернул ли я местью брата?
На последнем Ода хмыкнул. Но Ямато не слушал; при упоминании «Хорин» вздрогнул и резко вскинул голову.
Опять оно. Опять эта корпорация.