Но Котобуки были лишь винтиком, мнение которого никого не интересовало. Поэтому он молчал. Ведь дольше молчишь — дольше проживешь. А особо революционным настроем он не обладал, не в том возрасте уже был, это раньше можно было устроить забастовку, а сейчас что? Он сам себе был начальником.
— Ты из корпы, да? — неожиданно спросил он.
Слова вылетели раньше, чем он успел их обдумать. Наверное, не стоило спрашивать настолько в лоб — и увлеченная едой воровка резко замерла и подняла на него такой затравленный взгляд, что интерес Котобуки возрос еще сильнее. Что же там такого произошло? Она не выглядела, как типичный офисный планктон, который свалил только из-за сверхурочных. Значит, что-то серьезнее? Но что именно? С таким портом…
Может, наткнулась на какой-то секрет? Но она выглядела побитой. Скорее словно сбежала лишь бы выжить. Могли ли за ней послать убийц, от которых она с трудом избавилась, отчего и была вынуждена сейчас скрываться где-то на задворках района Эдогава?
Забарабанив пальцами по столу, он обронил следом:
— Ты не подумай. Импланты…
Некоторое время воровка размышляла, словно боялась ответить. Потом, видимо, все же решилась: то ли обед сыграл свою роль, то ли просто смирилась, что ее раскусили.
— Да. Я из корпы. Раньше.
Это был первый раз, когда воровка подала голос, и теперь Котобуки убедился — точно женщина.
Голос грубый, но все равно, проскальзывало, в паре интонаций, хотя если бы не собственные догадки, может, подумал бы, что просто крайне женственный юноша. Странное создание, в общем.
Подцепив кусочек яйца, она спешно его проглотила, после чего продолжила доедать остатки супа, и Котобуки еще сильнее потемнел лицом. Он не был особо жалостливым человеком, у него были дети, конечно, но все, поганые такие, свалили в другие города ради работы. С женой они мирно разошлись, жил он один. Поэтому не жалел никого: знал, что в основном жалости требуют лишь тунеядцы. Но в его сердце все еще было такому место, а потому Котобуки…
Он ничего не говорил про украденные онигири.
— Выгнали?
Девчонка лишь скривила рот, но ничего не ответила. Ясно, видимо, не та тема, чтобы болтать с незнакомцем. Ну, он не настаивал. Глупо было лезть кому-то в душу спустя пять минут от знакомства. Что бы там не стояло за этой историей, Котобуки все мог принять. Он ломал столько корпоративного хрома, что безумных историй всех мастей о поводах для побега у него скопилось множество. Может, конечно, тут могла добавиться новая, но он не настолько был в этом заинтересован.
Раскурил сигарету. Покосился на воровку, опасаясь, что та сейчас закашляется, или начнет бычить, но она даже не моргнула. Вероятно, тоже бывшая курильщица. Но, видимо, бросившая, раз не просила после дня в отключке и такого же по длительности отсутствия никотина.
Откинувшись назад на спинку стула, Котобуки серьезно уставился на девчонку и очень серьезно на нее взглянул.
— То есть, сейчас работы нет?
— А что, так заметно? — ее голос так и полон яда. — Подработки только. Была, но здоровье помешало.
Видимо, это ее сильно задевало; словно у нее была какая-то стабильная точка, накрывшаяся из-за этих проблем.
Здоровье… Известный бич.
— А что так? Хром хороший, значит, не из дрянной мелкой корпы была. Да еще и при таком его количестве. В как раз мелкую и дрянную взяли бы только так, с руками оторвали.
— Вы осматривали мой хром?
Их взгляды вновь пересеклись, и теперь воровка выглядела настороженной. Капля супа стекала у нее по подбородку, и Котобуки странным взглядом проследил за тем, как спешно девчонка вытерла лицо лежавшей рядом салфеткой. Такая странная.