Так все и было.
Ямато сбежал. Потому что зассал. Потому что не хотел брать на себя больше ответственности. Чисто на автомате покинул помещение, не слушая, игнорируя, и только потом отошел — и тогда же вернулся к Оторе на квартиру.
План провалился, большее его не волновало.
— После этого записи прерывались. На месте не удалось обнаружить твоих товарищей, а Хараде было не до того, чтобы все рассказывать. — неожиданно, на лице Тайтэна проступила кривая ухмылка. Ямато это не понравилось. — Но тела Цубаки уже не было. Это тоже сказали вам сделать ваши наниматели?
— Что?
От вопроса он растерялся.
В смысле не было тела? С чего бы ему там не быть? Он ведь лично видел труп Цубаки — на кресле, со спекшимися мозгами. Разве она не должна была быть там, разве…
Когда Ямато замер, как вкопанный, Тайтэн резко остановился и взглянул на него с легким недоверием, после чего повторил:
— Тело Цубаки забрали.
— Не «Химико»?
У Ямато не укладывалось это в голове. Если Отора сумел вытащить Ханзе, то зачем он забрал с собой тело Цубаки, если, предположить, что это было его рук делом? Не «Химико», за которой они пришли? Или же воспоминания вновь подводили Ямато, и Цубаки забрал именно он? Но зачем ему было это нужно?.. Или забрали и «Химико», и Цубаки?..
Труп…
Ему вспомнился работавший холодильник с плотно закрытой крышкой. Тот, что стоял в квартире Оторы. Невольно рука потянулась ко рту, закрывая; к глотке подступила желчь.
Судя по всему, ужас на его лице был настолько искренним, что даже Тайтэн чуть смягчил взгляд, вновь вернувшись к простому легкому раздражению.
— Значит, ты об этом ничего не знаешь. Хм…
Когда он развернулся и направился дальше, Ямато побрел следом. В голове он все еще обдумывал, кто мог забрать тело Цубаки. Это не Отора… Ну зачем ему, правда? Могли ли это быть другие люди? Нитта? Но Нитта был занят с людьми Окамуры. Тот парень, Инари? Но зачем ему труп Цубаки, если он тоже интересовался «Химико», и она не была даже его окончательной целью — лишь ступенькой на пути к самому Ямато?
Холодильник никак не шел из головы.
Он знал.
Он все видел.
Он…
— Я даже не могу похоронить свою дочь, — на губах у Тайтэна на губах заиграла жесткая улыбка. — Представляешь?
В полностью темной комнате зажглись лампы. Они висели низко, над столом, отчего стоявшие на нем предметы отбрасывали черные длинные тени.
Зазвучал голос:
— У современных детей выработалась интересная мутация. Если ты бывал в других городах, то, наверное, слышал истории о культах вокруг таких, тех, которые управляются с технологиями на манер лучших нетраннеров. При этом просто потому, что они такими родились. Эволюция, скажешь ты? Возможно.
На столе стояло несколько огромных стеклянных колб. Все они были разного размера: в самых маленьких плавали глаза, отделенные от оптики, в другом — позвоночник с привинченными к нему портами. Еще больше частей тела — руки, ноги, часть торса. Но в самом центре, под лампой, стояла колба с головой. С закрытыми глазами, ее бывшая владелица словно спала. Так и не скажешь, что ее труп был выпотрошен и разделен на части.
— Неровно, да? Я все же не мясник. Не люблю копаться в мясе… Пытки — это так старомодно.
Чья-то рука постучала по колбе с головой.
— Мне был интересен феномен этих детей. Синдром цифрового восприятия. Как спектр аутизма. Видишь ли, это явление начинает приобретать распространение. Особые дети, чьи мозги работают ничуть не хуже компьютеров! Корпорации охотятся за такими, но найти хотя бы одного — сложно. Видишь? Смотри. Основная нагрузка «Химико» ложилась на оцифрованную личность, искин, и лишь двадцать процентов — на человека. Но это лишь в случае первого прототипа «Химико».
— У меня не осталось выбора, — голос Тайтэна звучал равнодушно, устало. — После смерти Аи, моей жены, я пожертвовал свою дочь науке, чтобы выявить, насколько далеко лежит порог, когда такой особый ребенок способен контролировать машину в идеале. В случае Аи искин брал на себя восемьдесят процентов нагрузки, дальше она выдержать уже не могла, но Цубаки легко тянула и шестьдесят на себе. Значит, подумал я, все дело в том, как рано были установлены импланты.