Харада легко согласилась на его предложение поработать. В обмен на это Котобуки предоставил ей комнату в своем доме, кормил и отдал часть домашних обязанностей. Зарплату он платил ей не самую большую, в обмен на предоставленные услуги, но Харада не возникала, во всяком случае, он ни разу не слышал, чтобы она возмущалась даже у себя (стены тут были тонкими, словно картон). Все полученные деньги она тратила… на что-то, Котобуки не знал, что конкретно, но выглядело это все так, словно она была глупым подростком, который ширяется в тайне от родителей. Впрочем, так оно и могло быть — с короткими рукавами она не ходила и в целом была нервной и дерганной, словно торчки на улицах.
Котобуки это не интересовало. Пока Харада исправно делала свою работу, он был готов терпеть многое. Тем более, что она никогда не прогуливала работу, не возмущалась, делала все в срок. Пугающая скорость, словно у машины.
По ночам он слышал скулеж из выделенной ей комнаты, но Котобуки не привык врываться к чужим людям — пусть в целом они и были уже не просто знакомыми — а потому игнорировал это. Единственным минусом он мог бы назвать… нет, двумя минусами. Первым было то, что иногда она просыпала: словно ей было тяжело вставать. Котобуки приходилось расталкивать ее, и в некоторые дни это было тяжелее, чем обычно. Она напоминала труп, и в дни после такого обычно работала чуть медленней обычного. Ничего критичного, но все равно немного боязно становилось: мало ли, что с ней было. А вторым — то, что она практически ничего не говорила, ну, кроме работы. Харада была темной лошадкой, но, раз она так хорошо работала, Котобуки терпел. Таких работников нужно было ценить. Она же из числа пиджаков, мало ли, что с ними там делают.
Но главным их достижением за все время работы Котобуки считал «Пимику».
Небольшой искин, отпечаток личности Харады, с помощью которого она автоматизировала взлом корпоратской техники. Исправленная нейронная синхронизация, отследить было невозможно. Сначала они подрубались к серверам корпы с помощью «Пимику», а затем отключали переадресацию с техники на них. Не всей, конечно, «Накатоми» не поддавались, но остальные… Чем меньше корпа, тем проще. Плюс искин был самообучаемым. Котобуки помогал в его создании: они вытащили чип у одной из сломанных секс-кукол, которую им продали по дешевке ребята из «Йошивары», и затем объединили это со взломщиком. Наложить отпечаток личности для Харады не составило огромного труда, хотя сам Котобуки полагал, что для этого надо было слишком хорошо в этом дерьме шарить.
Он как-то раз спросил ее об этом:
— Ты, случаем, не из отдела разработки?
Харада одарила его очень странным взглядом, но так и не ответила.
Ну, главное, что работало.
Все шло просто замечательно, пока к ним в один день не направили беглого парня из какой-то не шибко большой корпы, «Хорин». Почему-то Харада наотрез отказалась появляться перед ним, из-за чего Котобуки начал подозревать, откуда именно она свалила, но осуждать не стал. Отказывать парнише при деньгах он не стал…
И в этом была его главная ошибка.
Потому что, как оказалось, у «Хорин» были свои способы выявить беглых сотрудников. И заодно почуять подключение к их внутренним серверам.
Сегодня на дежурстве в комбини на ночь остался Котобуки. Он вызывался чаще, и Хараду это устраивало — после… ухода из «Хорин» у нее начались огромные проблемы со сном, полночи она почти всегда ворочалась. В кабинке с Мудзиной это вроде как проходило, но в какой-то момент здоровье подвело так сильно, что даже через Сеть работать было трудно, пришлось уйти. Мудзина была доброй девочкой, предлагала остаться, что кабинку она оплатит и одна, но Хараде это было как кость в глотке — она не могла обременять и не без того доброго ребенка. Вот и вышло, что она вернулась к тому, с чего начала, а потом опустилась еще ниже. И проблемы со сном, да, они вернулись вместе с холодом улиц.
Даже колеса, которые она по дешевке (спасибо Идзо) покупала у той девушки, Акеми-сан, не особо помогали. Странно было, что Котобуки хоть как-то об этом думал, спрашивал порой после особо тяжелых ночей не нужен ли ей перерыв — он выглядел человеком, которого волновал в основном лишь собственный достаток — но Хараде было плевать, пока это не вредило ей еще сильнее.