Вашимине был хорошим добрым человеком, умевшим разделять личное и рабочее, и весь тот яд, что берег для корпоративных разборок, не проник в его голос тогда вообще. Лишь легкая озадаченность. А потому он пояснил глупой девочке, что не стоит так просто жертвовать собой из-за каких-то глупостей, что в жизни будет множество новых возможностей и путей. Что жизнь — ценна. По доброте душевной, знающий множество мест, где берут на работу детей из бедных районов, он предложил помощь, дал визитку старого друга из семьи якудза. Полагал, что девочка устроится туда секретарем, проживет долгую скучную жизнь; может, понравится кому-то из бригадиров, и вместе, несмотря на все трудности, у них будет все хорошо.
Мог ли он догадаться, что девочка сбрила свои косы, коротко остригла волосы и скрыла очертания фигуры за мешковатой одеждой.
Что назвалась мужчиной, чтобы попасть туда, на вершину — поближе к солнцу.
Эдо был жесток к женщинам и требовал от них много. Накатоми Окинага была гением, поэтому ее признавали; как и ее подруги, члены совета директоров корпорации, что вели за собой людей благодаря своим умениям и харизме. Множество женщин добивалось постов, но это стоило огромной крови; патриархальное и застрявшее в стагнации общество не хотело признавать их и пускать к себе ближе. Девочка, не спрыгнувшая с моста вниз, хорошо это понимала, а потому решила пойти по самому легкому пути.
Раз уж природа наградила ее столь грубым лицом, то стоило им воспользоваться.
Тогда ей показалось, что он увидел что-то в ее лице; поэтому и помог. Всегда есть причина… Но она никогда не могла расспросить, было не до этого, а потом заваливать Вашимине глупыми вопросами стало попросту неловко. Может, ей показалось. Кто мог знать? Это случилось так давно. Но именно Вашимине дал ей шанс, несмотря ни на что, не попытался воспользоваться. Дал рекомендацию к своим знакомым в «Союзе 109», где она окончательно отринула свой старый образ приличной девочки в очках и с косичками и стала тем, кем прожила следующие десять лет — фальшивкой, попытавшейся изобразить из себя мужчину. Кого-то лучше, свой идеальный образ, такой же ненастоящий, как и все обещания корпораций.
Ответа Харада не знала.
И не узнает уже никогда. Да и ей плевать уже было. Прошлое осталось в прошлом.
Она вновь стояла тут, на уже достроенной эстакаде, тянувшейся далеко прочь в центр города.
Ветер пробирал до костей. Куртки у нее не было, лишь майка в засохшей крови. Но холода она не чувствовала, словно кровь, вскипевшая от этой злой глупой выходки богатенького сыночка, не давала ей окоченеть окончательно. Крепко держась руками за перила, она не мигающим взглядом смотрела под ноги, чувствуя, как сердцебиение отдается в ушах с каждой новой секундой. Все громче и громче.
Далеко внизу раскинулась грязная вода, вена Эдо, пронизывавшая ее насквозь. Заточенная в бетон в центре, она выбиралась из него тут и текла грязной серо-бурой массой. Попасть под кислотный дождь было безопасней для своей жизни, чем упасть туда. А с такой высоты — и подавно. Но это самый легкий путь. Путь наименьшего сопротивления.
Грязная, мерзкая река — и в этом отвратительном потоке Хараде виделась собственная никчемная жизнь, пришедшая к закономерному и глупому концу.
Она так проебалась. Везде, где только можно. В «Хорин», у Котобуки. Нигде ей не находилось места, все постоянно шло не так. Как бы не старалась она начать новую жизнь, ничего не получалось, судьба упорно напоминала ей, что глупой девочке в дешевой школьной форме стоило умереть еще тогда, тут же, на недостроенном мосту. Упорно показывала ей свое место, в ряду неудачников. Пора было уже смириться. Надо было отказаться от помощи Такарады, тогда бы она наконец умерла, и, если бы повезло, стала бы юрэем — и бороздила бы сеть беспокойным призраком, пока бы ее не прикончил сетевой самурай. Может, даже тот парень, дружок Ямато. Ханзе.