Судьба сделала оборот. Завершила свой круг с места, где она должна была умереть — но выжила, и теперь вновь стояла тут.
Стоя у края эстакады, Харада рассеянным взглядом смотрела вниз, не чувствуя даже страха. На губах явно проступила кровь, и она торопливо облизнула ее языком, проведя по губам быстрой змейкой. Бросила косой взгляд назад, на собственную руку, так крепко вцепившуюся в перила. Дешевый хром… Когда-то давно она дала отсечь от себя так много, и все ради этой сраной корпорации. Все ради пути наверх. Какая ирония, что, в итоге, та ее кинула, разобрала по кусочкам, уничтожила. Какая глупость.
От нее даже как от человека осталось совсем немного.
В голове проносились отстраненные картины. Воспоминания.
«То же самое место, где и тогда… Десять лет назад…»
Одна лишь мысль об этом была подобно впившейся в гнойную рану игле.
Да, именно это место десять лет назад стало точкой отчета, которая начала невообразимо долгую и мерзкую историю жизни в «Хорин». Кто бы мог подумать, что в конечном итоге она вновь вернется сюда, на этот мост, где когда-то давно чуть не совершила роковую ошибку и не сиганула вниз, прямо в воду. Хотя, кто знал, что случилось бы в той далекой невозможной реальности, где ей все же удалось бы сделать это? В том далеком размытом образе, к которому Харада так долго тянула руку… Так безуспешно.
Было бы хоть кому-то дело?
Харада сомневалась.
Однако, даже сейчас, благоразумие не покинуло ее окончательно. Самоубийство было глупой затеей. Мысли об этом — тем более. Последние полтора года дали ей хорошо понять, как все же ценит она свою пусть мизерную и несчастную, но все же продолжавшуюся жизнь — а поддайся она тогда собственным страхам и искушениям, сделай шаг в пустоту раньше, то потеряла бы и это. С другой стороны, тогда ей было что терять — будущее, всю жизнь впереди, ей даже восемнадцати-то не было по сути, совсем сопля, так, наверное, подумал и Вашимине, а сейчас даже это было утрачено за долгий десяток годов.
Скоро ей будет тридцать. Молодость осталась позади, та, которую велено было прожить весело и с чувством — ее же она бездарно потратила на работу до крови на ладонях в попытках добиться хоть чего-то. И ведь она и правда так думала, что вот, почти, еще чуть-чуть и она сумеет достигнуть успеха. И думалось Хараде, что именно тогда и начнется ее счастливая молодость, та самая, которую она не потратит бездарно, но будет не просто счастлива, но еще и при деньгах. Сможет улыбнуться остальным, тем, кто в школе так бездарно дразнил ее, покажет им!..
Но все это было бездарно утрачено.
Да что уж там с высоким слогом. Она все проебала.
Очень хотелось винить Тайтэна. За то, что издевался, ненавидел, заставил ее… Даже говорить об этом не хотелось. Очень хотелось винить Вашимине. За то, что не оценил, игнорировал, не помог. Очень хотелось винить Никайдо. За то, что опоздала, не стала поддержкой, осталась в стороне. Очень хотелось винить Ямато. За то, что сломал жизнь, разрушил все выстроенное с таким трепетом, искалечил…
Очень хотелось.
Ямато…
Рука непроизвольно сжала металл ограды крепче.
Харада замерла, чувствуя, как неприятно холодит кожу ледяной ветер. Ярость начала отступать, как и адреналин, оставляя место лишь усталости и разбитости.
Она не вспоминала это имя таким образом довольно долгое время — оно пришло на ум лишь в тот момент, когда она заявилась на порог к Широ и подумала о том, чего никогда не случилось. После этого было как-то не до того — изнуряющая работа, пустые сны, опять работа, работа, работа… В этом бешеном графике сложно было вспоминать не то что о Ямато, в принципе думать о давно ушедшем прошлом, но сейчас, когда ее жизнь вновь сделала крутой поворот, это имя вновь вернулось.
И невозможно было понять, что с ним делать.
Искренне ненавидеть? За полтора года это желание стухло. От яркой ненависти остались лишь ошметки. Когда-то давно Харада пообещала себе, что будет думать о нем каждый день, каждую секунду, чтобы хранить в сердце ту жгучую ярость для их встречи — той, что несомненно должна была состояться, как ей казалось. Но утопичным желаниям не было места в реальной жизни, и со временем образ Ямато стирался, лицо забывалось, голос складывался из гула собственных мыслей — лишь образ, фальшивка, не настоящий Ямато. Не тот ребенок, которого она встретила в дешевом ресторане, которому жеманно улыбалась, и который поведал ей историю о том, как трудно ему живется с амнезией. Игра света, созданная из лоскутков эмоций. В зависимости от момента менялся и образ, от монстра, убившего супругу Тайтэна, до жалкого мальчика, умоляющего не убивать его друзей.