Но до Окамуры тоже было пока далеко. Ямато выжидал, пока пройдет хотя бы два месяца с момента происшествия на свалке, чтобы точно обезопасить себя от преследования людьми «Хорин». Мыслями он иногда возвращался к ним: к Нитте, к Хараде, ко всем тем, кого повстречал на пути. Столько людей умерло… Сколько пострадало из-за его неосторожных действий…
Он часто ошибался. И это не стоило принесенных жертв.
— Какая разница? — зевала Цубаки, лежа на парапете.
Они вдвоем находились на краю одного из ярусов — впереди раскинулись более бедные районы, а позади возвышалась железная дорога с яркой вывеской рекламы «Номура Холдингз», владевшей железными путями внутри городов. Судя по тому, как сияли фонари и как сильно гудел состав, это был срочный синкансэн, наверняка прямиком из Осаки; на такой скорости трудно было рассмотреть логотип, но Ямато знал, что на них всегда красовалась небольшая улитка — маскот корпорации «Тацумури Стил Констракшнс», владевшей другой частью путей, в частности в Осаке. Сам Ямато там не был, но слышал, что поезда там почитали. Еще бы, по слухам, на них — точнее, на содержавшей их корпе, собственно, «Тацумури» — держалась вся местная экономика.
На дворе стояла поздняя ночь. Отличное время для прогулок.
— Я думаю о том, что сделал, — Ямато опустил голову и свесил ее вниз. — Тайтэн прав — если бы я не убил Аи, то ты была бы жива, и не стала бы новым ядром «Химико».
Он затянулся и оперся на железную решетку; затем, выкурив сигарету почти до основания, одним быстрым движением сбросил ее вниз. Сверкнув напоследок огоньком, она растворилась в сияющем неоне города внизу, и в ней, исчезнувшей в непроглядной мгле, он видел свое будущее: неизвестное, темное. Неопределенное. Узрел там свои надежды, вспыхнувшие и потухшие слишком быстро. Эдо не щадил людей. Он вырывал их мечты, коверкал их и затем возвращал, обезображенные и страшные.
Он спас Цубаки. В какой-то степени это действительно было «спасением» — теперь, свободная, она не была вынуждена страдать от зависимости от «парамиты». Но какой ценой?
— Если бы я не убил Аи, то и Харада осталась бы жива… И Тайтэн не сотворил бы с ней… что он сделал.
Не убил бы. Не заставил бы вынашивать собственного ребенка.
Вспоминая его речи, Ямато закусил ноготь на большом пальце. Он не хотел сочувствовать Хараде, но если бы он тогда остановился, помог, может, обрел бы себе выгодного союзника и лишил бы ее тех ужасов, что она прошла перед своей смертью.
Цубаки вновь пожала плечами, не двигаясь с парапета.
— Какая уже разница? Все они мертвы. Прошлого не исправить.
— Иногда приятно думать о том, что было бы.
— Ты просто тратишь свои хорошие эмоции на это, — она скользнула по нему взглядом и чуть скривилась. — Мечты — это глупость. Надо понимать, что ты делаешь и куда движешься. Глупо просто мечтать. Надо ставить себе цель и достигать ее.
Рациональность и логика — верный спутник юрэев, как искинов, всплыла в голове фраза. Но Ямато промолчал, лишь взглянул на нее из-под опущенных ресниц, но не ответил. Он сам был виноват. Да и Цубаки… может, это было частью ее образа. Она ведь тоже не «надеялась» — сразу пошла к нему, рассчитывая найти спасение. И почти нашла, просто он сглупил.
Но он не был согласен.
Он помнил слова Окамуры, сказанные ему когда-то: «Жить — значит мечтать! Пока ты мечтаешь, ты живешь. Иначе — смерть». Но Цубаки уже не поняла бы этого. Она была юрэем, искином во полоти. Как бы много в ней не было от человека, она окончательно обернулась машиной. И истинная природа то и дело проскакивала в ее суждениях. Ведь Цубаки размышляла сейчас исключительно логично. И не иначе.
— Что ты думаешь об этом?
— О чем конкретно? — отозвалась она невинным голоском.
— О том, что твой отец мертв.
— Скатертью ему дорожка в ад, — сплюнула Цубаки и ощерилась. — Там ему самое место.
— А о Хараде?
— А что о ней думать?
— Вы же были друзьями. А Тайтэн…
— Что, ты думаешь, я начну испытывать к ней жалость только из-за этого? — резко поднявшись, Цубаки уставилась прямо в глаза Ямато. Сейчас она выглядела точно так же зло, как и в тот момент, когда в комплексе Тайтэн пытался остановить ее от глупой попытки побега, ощерившаяся, бледная. Ее призрак начал мигать с удвоенной силой, и на секунду модная воспроизведенная одежка сменилась на костюм нетраннера, а лицо, всего на секунду, будто бы исказилось, уподобляясь острому андрогинному лицу Харады. Но голос не изменился: — Она знала, на кого работает. И она знала, что если хочешь жить спокойно, то не надо делать то, что она делала. Харада намеренно погналась за тобой, желая откусить кусок побольше, ну вот и проиграла. Не моя вина, что… бззззз…. ТайтэЭЭэЭэбзззЗЗЗзззЗз…