Успокойся. Держи себя в руках.
Вжавшись в стену, Такарада в ужасе смотрел на приближение Цубаки. Когда они поравнялись, она крепко схватила его за грудки и дернула к себе, отчего очки у него смешно съехали на нос. Нежным голосом поинтересовалась:
— Почему же ты не встал, когда я спрашивала о недовольных?
— Отпусти… этого мальчика, — голос Такарады дрожал, а сам он словно и не слышал вопроса. Смотрел в глаза, напугано. — Это неправильно — держать его в заложниках. Ты ведь должна понимать… Ты ведь отпечаток…
— Я — Хорин Цубаки, — рявкнула она, обрывая.
Шумно сглотнув еще раз, Такарада испуганно едва слышно пролепетал:
— … нет.
Лицо Цубаки болезненно перекосило.
— Что?!
— Ты — «Химико».
— Закрой пасть!..
Силы Ямато хватило для того, чтобы не только крепко вцепиться в чужую глотку, но и поднять ублюдка над полом. Ростом отладчик был ниже, удобно. Вцепившись тонкими пальцами в руку, крепко обхватившую его глотку, Такарада начал царапаться, пытаясь освободиться; воздуха ему явно не хватало, и, задыхаясь, он принялся хрипеть, все пытаясь и пытаясь вырваться.
Как приятно было это наблюдать. Урод сраный, что он понимал? «Химико»… Это не она была «Химико», это «Химико» была ею! Ее личностью, снятой и оцифрованной! Неважно, кто был мертв, настоящая Цубаки или она, они были единым целым до самой ее смерти, отражением, и, когда одна прекратила жить, вторая наоборот — продолжила!..
Лицо Такарады начало синеть, а в уголке рта образовалась пена.
Она убьет его. Она убьет его. Она убьет его, усомнившегося, убьет!..
Така, раздался вдруг незнакомый голос в голове. И, вдруг, Цубаки увидела: сцену из чужих глаз, в которой был Такарада. Словно обрывки воспоминаний: его хмурое лицо, протянутая книга, какие-то короткие разговоры, неловкие улыбки, и, в конце, прикосновение к лицу, аккуратное, и следом — обещание спасти. Вытащить. Такарада смотрел в глаза, но Цубаки понимала — не ей, и осознание заставило ее содрогнуться. Потому что это были ее видения, но не как Цубаки — а как «Химико», доставшиеся от предыдущего резидента, от…
От Харады.
Это были ее воспоминания.
От осознания рука невольно разжалась, и Такарада рухнул на пол, закашливаясь. Пока он корчился внизу, Цубаки в ужасе смотрела на него, чувствуя растушую с каждой секундой панику. Чужая личность вмешалась в ее, то, что спало внутри главного процессора «Химико», и теперь она, настоящая Цубаки, слилась с этим образом… С ликом ненавистного ей человека, позволившего всему случится. Закрывшего глаза на ее заточение здесь; виновного в смерти. Но Такарада был добр к ней; как и Харада приходила к ней, сожалея, балуя, так и он пытался ей помочь, даруя мгновения радости. И он пришел сюда не для того, чтобы убить ее — просто остановить. В сущности… он не сделал ничего плохого.
Цубаки нужно было убить его. Он — враг. Он знал, как работает ее система, и…
Но как она могла? Он был добрым. Он помогал. Если бы не он, она бы тут давно умерла, и…
Нет-нет-нет! Это не ее воспоминания, чужие! Прочь!..
— Така, — пролепетала она и дернулась назад.
Не ее слова. Чужие.
Когда Такарада с усилием поднял на нее взгляд, Цубаки поджала губы. Ей стоило избавиться от него… но он был все еще полезен. В конце концов, никогда не знаешь, когда понадобится отладчик систем. Она еще сумеет выгодно его использовать, особенно сейчас, когда вся «Химико» была в ее руках.
Ощерившись, она отвернулась и грозным, насколько могла сейчас сдержать дрожь в голосе, тоном обронила:
— Уйди прочь. В это раз я закрою глаза на этот инцидент, но потом… Еще один такой фокус — и я убью тебя, тут же.
Главное было попытаться сдержать это обещание самой.
— Что ж, это определенно точно не входило в наши планы.
Окраины города, комната на вершине тридцать четвертой мегабашни; не закрытая от мировой сети, но сокрытая в глубине коридоров.
Пока на фоне играл сямисэн и подвывали в такт женские голоса, несколько человек, сидя за низким вытянутым столиком, внимательно смотрели на изображение с голографического проектора: прямо перед ними раскрывался план одного из небоскребов, находившихся в центре Эдо. Рядом — голограмма здания поменьше, подземного комплекса на несколько десятков этажей.