Когда они легонько кивнули друг другу в качестве приветствия, Котобуки жестом повел Шинсея за собой наверх. По пути он расписал все, что заметил в недавних симптомах, и с каждым новым словом лицо его старого друга становилось все мрачнее и мрачнее. В конечном итоге он резко остановился на одной из ступеней, вынудив Котобуки притормозить. Сухо обронил:
— Говоришь, избиение?
— Насколько я знаю. До этого у нее открылась застарелая рана… Так сказал один из ублюдков. Не знаю. Мы сотрудничали около месяца, мне кажется, это не застарелая рана, а что-то еще.
— Скорее всего это другая травма. Неважно, — подумав, Шинсей все же поднялся на второй этаж. Равнодушно взглянул на Котобуки сверху вниз. — При нормальном обращении травмы затягиваются за пару недель. Если вы были вместе месяц, то либо что-то поспособствовало, либо… — со вздохом поднял голову. — Удобнее было бы в моей клинике.
— Боюсь, не доехали бы. А так понимаю, конечно.
— А что так?
— Не знаю, что с ней делать. Пытаюсь хоть как-то осмотреть, но она начинает орать и брыкаться, — Котобуки страдальчески продемонстрировал Шинсею заработанный во время такого боя синяк на руке. — Представляешь?
В ответ тот жестоко усмехнулся.
— Может, ей не хочется, чтобы ты к ней прикасался своими грязными ручищами.
— Помереть ей хочется, вот видимо почему, — буркнул Котобуки и рывком открыл дверь в свою комнату, после чего кивнул. — Проходи. Сейчас она вроде отрубилась, так что, может, тебе повезет, и ты не отхватишь своей дозы пинков.
Шинсей наградил его кривой улыбкой, но более ничего не добавил.
Они вошли внутрь, и Котобуки осторожно покосился вперед, честно говоря, побаиваясь издавать даже мизерный лишний звук. Источник всех бед лежал на кровати пластом, не шевелясь, и он всерьез забеспокоился. Не то, что ему было жалко денег за вызов медика — сторговались бы сто процентов — но как-то…
Он не мог описать это смутное чувство. Редко за кого-то переживал. Но когда они встретились на темной холодной дороге, наверное, он действительно искренне обрадовался. Такие метаморфозы ему совершенно не нравились, но что Котобуки мог?..
Всего лишь простой человек, вот кем он был.
— Она не померла?..
— Что ж, ладно, — со вздохом протянул Шинсей, явно заметив его беспокойство. Он подошел к кровати и поставил сумку с инструментами рядом, после чего вытащил оттуда инжектор. Вколол себе в вену и спокойным голосом обронил: — Говоришь, опасаться пинков, да?
Присев на корточки рядом, Шинсей резким движением сдернул одеяло, заставив жертву столь грубого акта тихонько заскулить и свернуться в клубок. Последнее, правда, было лишь попыткой — предугадав последующие действия своего пациента, он рывком заставил ее лечь на спину и разогнуться. Котобуки лишь молча наблюдал со стороны, поражаясь, как умело тот вытворял подобное — сам бы он уже успел получить пяткой в глаз, услышать лихорадочные ругательства в свою сторону не самого лестного содержания.
На такое сложно было обижаться.
Но сейчас девчонка лишь жалобно скулила и всеми своими вялыми силами пыталась вновь свернутся в клубок. Она выглядела так жалко и слабо, что на мгновение Котобуки ощутил что-то неприятное, сродни жалости. Он редко кого жалел, если честно, предпочитая заботиться лишь о себе, но сейчас на его голову свалилась она — несносная девчонка с золотыми мозгами, и Котобуки осознавал, что утратит такой ценный ресурс — точно не добьется успеха вновь. А может, дело было не только в этом.
Сложно было сказать.
Чертов Неги с его людьми… Да и сама Харада тоже хороша, надо же было додуматься в своем состоянии прыгнуть в драку! Котобуки плохо представлял, что делали псины «Хорин» с ней у себя в логове, но судя по многочисленным синякам и ссадинам явно не чаи пили.
— Ее лихорадит.
— Ага, я заметил, — буркнул Котобуки.
Шинсей, помолчав, кивнул, не услышав никаких дальнейших возражений. Он не стал церемониться и беглым взглядом осмотрел пациента, чем вызвал у Котобуки недоумение — он-то позвал его не ради подобного детального анализа, всего лишь для того, чтобы тот прописал какого-нибудь крепкого снотворного с успокоительным эффектом, часов эдак на двенадцать крепкого сна и столько же состояния заторможенности.