Лежать на мягкой постели было превосходно. Харада прикрыла глаза и окунулась мыслями в далекие годы, когда точно так же лежала дома, рядом с матерью. Еще совсем юная, когда не было проблем, жизнь впереди казалась полной надежд и перспектив. Жаль, что время не повернуть вспять. Может, она и не пошла бы той же дорожкой. Жаль, очень жаль…
Едва слышно, просто ради интереса, вдруг обронила:
— Как ты?
Широ как-то странно дернулась.
— Нормально. А ты?.. В смысле, болит? Да?
— Болит.
Ее пальцы сжали ладонь крепче. Взгляд у Широ был невероятно несчастным, она явно что-то хотела сказать, но никак не находилась, и это было по-своему забавно. Наконец, безостановочно водя пальцем по ладони, она произнесла жутко извиняющимся тоном:
— Прости за наручники. Люди, которые вас спасли, пока опасаются… Но это просто мера предосторожности! — спешно заверила она. — Еши-сан точно все уладит!
— Вашимине есть дело до меня?
Смехотворно.
Такой тон Широ не понравился.
— Ты сомневаешься в Еши-сане?
— Вашимине не дурак, Широ, — холодно заметила Харада. — Ему нет нужды беспокоиться о сотрудниках, от которых нет прока. А я облажалась столько раз, что пальцев не хватит, чтобы перечислить.
— Не правда, Еши-сан был рад, что ты жива. Ты наговариваешь.
Наговариваешь…
Если это так, то почему он не помог раньше? Опять скажет что-то про скованность корпоративной этикой, опасением, что Тайтэн зайдет слишком далеко? Чушь. Просто Вашимине было плевать. И Харада его хорошо понимала: бесполезные сотрудники, вызывавшие лишь проблемы, не были никому нужны. Она и сама от таких избавлялась, либо сплавляла в другие отделы, либо убеждала покинуть корпорацию вообще. Это было нормально… Жутко обидно, но абсолютно нормально. Поэтому слова Широ ее лишь немного повеселили, но не более. Вашимине… сказал это просто из уважения к Широ. Он всегда так делал.
Подбирал правильные слова.
Разговаривать на эту тему больше не хотелось, а потому, чуть помолчав, собираясь с мыслями, Харада наконец не очень охотно — ей не то, чтобы действительно было интересно, просто это был удобный предлог уйти от надоевшей темы про Вашимине, зная, что Широ ни за что не поверит в истину — поинтересовалась:
— Где Ямато?
Взгляд Широ мгновенно потемнел.
Голосом, каким она обычно сознавалась в том, что кутила всю ночь — еще во время совместной жизни в старой квартире, когда вместо уроков она шла гулять с Масаки — она, словно не решаясь, процедила сквозь зубы:
— Тебе не понравится.
Это заставило Хараду насторожиться. Если Широ увиливала от ответа, значит, происходило нечто очень неприятное. Она крайне пристально вгляделась в сестру, но та упорно смотрела в сторону, словно боясь признаться. Но не смогла долго удержаться. Всегда сдавалась, когда чувствовала, что надо. Такой уж у нее был характер: хулиганистый, но все же душой она тяготела к правильности. Потому, наматывая локон на палец, пробормотала под нос:
— Люди Окамуры хотят его убить. Он во дворе…
— Почему?
— Он же убил ту девочку, нет? Сестру Такахиро.
Откуда ты его знаешь, хотелось спросить Хараде, но времени отвлекаться не было. Чуть приподнявшись, игнорируя резкую боль в животе, она хриплым голосом поинтересовалась:
— Только поэтому?
— И помог… что-то в лаборатории… Я не знаю, хорошо? — Широ виновато уставилась на сестру. — Еши-сан мне не рассказывал.
Это то, о чем рассказывал Ямато.
О том, что юрэй Цубаки взял его под контроль и несколько недель контролировал каждую клеточку мозга, используя в качестве своего прокси. Никто не знал об этом. Но, получается, сам Ямато промолчал? Почему? Харада нахмурилась сильнее. Зная этого безалаберного придурка, скорее всего он понял, насколько безумно это звучало, и не стал спорить. Потому что все искал, это свое искупление…
Что же жизнь сотворила с ребенком, чтобы он думал только таким образом?
Надо было это остановить. Немедленно.
Когда Харада попыталась сесть на кровати, Широ вздрогнула и стрелой метнулась к ней. Раньше бы ей не потребовалось даже особых усилий, чтобы сопротивляться сестре, нос сейчас никаких сил не было, да и рана на животе дала о себе знать — поэтому она тяжело упала обратно на подушку, задыхаясь. Широ смотрела на нее внимательно, с немым укором, но затем все же рыкнула: