Поэтому Харада врал. Ей, себе.
Так она хотя бы оставалась спокойна.
Так она точно не сделает с собой… что-нибудь, пока он будет на работе.
С сестрой, Широ, все было лучше. Денег на содержание матери хватало впритык, а Широ было нужно много средств на то, чтобы хотя бы ее будущее было успешным, и босс, Вашимине-сан, помог Хараде с этим, забрав ее под свою опеку. Это произошло спонтанно; Харада просто упомянул при этом, пожаловался между делом, и Вашимине предложил решение — якобы у него уже была одна приемная дочь, а от второй труднее ему не станет, тем более, что свои дети его уже давно покинули и не нуждались в содержании, а так маленькой Оджун будет веселее. Его озадачило предложение, но Вашимине просто признался, что он, как руководитель, обязан следить за нуждами подчиненных. Иногда она навещала мать, конечно, Широ очень ее любила, но большую часть времени проводила там, в своем другом новом доме. Харада был невероятно рад, что хотя бы Широ живет в роскоши, и этого ему было достаточно для спокойствия.
Хотя про то, что Широ «переехала», мама иногда вспоминала. Как это работало, Харада не знал. И не особо хотел, откровенно говоря. Она спокойно на это реагировала; в основном потому, что тогда Харада объяснил ей все необходимостью учиться, что в нынешних условиях было трудно осуществимо. Тогда она согласилась… но словно все прекрасно поняла.
Лишь вяло улыбнулась.
Иногда больше всего ему хотелось все бросить и свалить куда-нибудь подальше. От корпорации, Эдо, от всех проблем. Но у него было слишком много обязательств в этом городе, чтобы так просто сделать эту мечту явью. Один раз Харада сдуру сказал это Никайдо, пожаловался — они сидели в баре и выпивали — и она неожиданно произнесла:
— Мой брат работает в Пустошах. Вроде не жалуется. Ты мог бы…
Тогда он вежливо отказался. Какие Пустоши? Смех, да и только.
Иногда Харада возвращался мыслями к тому диалогу.
Выбора у него не было.
Но ничего. Скоро он разберется. С ночным взломщиком, с бывшим сетевым самураем, с Ямато — и тогда «Хорин» его точно вознаградит. Хараде воздастся за все его старания, он накопит денег на лечение, и затем жизнь пойдет по самому лучшему пути. Они с сестрой и матерью вновь смогут жить вместе, как одна нормальная хорошая семья.
Осталось только чуть-чуть подождать.
Уже поздно ночью он стоял за пределами квартиры, около края огромного колодца, тянувшегося через всю мегабашню. В руках покоилась пачка дешевых сигарет, и он дымил в пустоту, не смотря никуда конкретно. Не хотелось тут прохлаждаться, конечно, но дома была мать, а курить хотелось просто невероятно. Черт, пришла в голову глупая мысль, будто школьник таится. Ему было уже не столько лет, чтобы все это скрывать, но…
Невольно Харада покосился назад, на квартиру. Мать уже спала, вымотанная дневными приготовлениями. Когда такое случалось — когда она готовила на четверых — потом она жутко уставала, словно кто-то лишал ее всех сил. Все эти психозы… Потом вроде бы приходила в норму, переставала эту игру в счастливую семью, но потом все возвращалась на круги своя. Если бы только у него было побольше денег, он бы сводил ее к хорошему врачу, но подобные операции стоили так дорого. Он не мог себе позволить попросить в долг у Вашимине, тот и так помог с сестрой, куда еще?
Цокнув языком, он отвернулся обратно к колодцу и взглянул вниз.
На этажах кипела жизнь, даже ночью. В каких-то магазинчиках толпились люди, около лавки поддержанной техники, рядом с витриной телевизоров, кружились детишки, явно оставленные родителями ночью в одиночестве из-за очередных переработок. От этого места тошнило; оно было отвратительным, грязным, дешевым. Он обязан выбраться отсюда. Добраться до лучшего мира.
Что бы ему кто не говорил!
Он должен был преподать им урок! Что они ошибались! Что тогда был прав именно он!
Как тогда…
Из-за этого вспомнилось, невольно: старая встреча с одноклассниками. Когда-то давно он, еще только начиная работать на какой-то офис якудза семьи Ода, когда ему, кажется, было всего восемнадцать, на улице, бегая по разным поручениям (в общем-то, работая мальчиком принеси-подай), он случайно встретил знакомых из школы. У них в классе старшей школы, разумеется, были те самые невероятно красивые нимфетки, по которым слюни пускали все мальчишки, но самому Хараде они были крайне безразличны. Среди них особенно выделялась Кавашима Арису — красивая, с красиво осветленными волосами, тонкая и прекрасная, будто сошедшая с картины. Идеал современной красоты. Тогда, еще в школе, в своей белоснежной матроске она смотрелась божественно, это признавал даже он.